— А куда Вы собираетесь их определить? — поинтересовался часовой.
— Это что, любопытство? — прорычал я.
— Нет! — тут же поспешил заверить меня он. — Нет, благородный!
Мужчина, более не мешкая, подозвал других охранников, дабы те помогли ему. Приговорённых было двадцать человек, привязанных к столбам и почти полностью закутанных в большие соломенный плащи, подобные тем, который крестьяне носят в ненастье. Конечно, в данный момент, солома была сухой как трут.
— А всё-таки жаль, — вздохнул один из охранников.
— Не могу не согласиться, — поддакнул я.
— Мы-то надеялись на роскошный праздник и ужин, — сокрушался он.
— Так и было запланировано, — сказал я.
— Хорошо ещё, — добавил охранник, — мы не начали добавлять подкрашенную смолу и разноцветные масла.
— Да, — согласился я, — это, действительно, удачно.
Я заключил, что он имел в виду некие дополнения к соломенным плащам, конечно, излишние при обычной казни, рядовом приведении приговора в исполнение, и связанные с праздничной составляющей намеченного на вечер действия, по-видимому, способствовавшему более красочному, более жестокому и длительному горению.
Вскоре все двадцать несчастных были надёжно связаны, как каждый сам по себе, так и все вместе. Толстые связки соломенных плащей остались без дела лежать у столбов.
Охранник, окинув взглядом караван узников, со вздохом сказал:
— Ничего, мы можем сжечь их позже, когда ситуация сложится более удачно и благоприятно.
— Возможно, — не стал разочаровывать его я.
— Возможно, даже, — мечтательно продолжил он, — мы сможем добавить к ним того тарнсмэна и Сумомо. Вот тогда это будет настоящий праздник.
— Возможно, — кивнул я.
— Сколько людей Вы возьмёте для сопровождения? — спросил он.
— Ни одного, — отрезал я.
— Уверен, пара конвоиров не помешает, — не отставал охранник.
— Место, определённое для их содержания, — пояснил я, — должно остаться тайной.
— Я понял, — кивнул он.
В моём заявлении о том, что местоположение заключённых будет держаться в секрете, в принципе, не было ничего необычного. Тому есть две основных причины. Во-первых, это делается для того, чтобы, если не пресечь, то значительно усложнить попытки связаться с узниками, поддержать их, отбить или устроить побег. Во-вторых, это, предположительно, внушает страх остальному населению. Кто может знать, куда увели пленников, сколько они там будут находиться и что с ними делают в этих тайных местах? Это одно из тех средств, с помощью которых власть может держать население в страхе, напряжении и покорности.
— А я вот не понял, — раздражённо буркнул я, поднимая глефу, — уж не думаешь ли Ты, что я, носитель маски, выбранный, чтобы исполнять приговоры сёгуна, неспособен пасти стадо из двадцати тарсков, связанных и беспомощных?
— Нет, благородный, — отпрянул охранник.
— В таком случае, — сказал я, — я не буду лишать тебя головы.
— Благородный добр, — пробормотал он.
У меня не было ни малейшего желания продолжать разговор с охранником, и я взмахом руки дал ему и его товарищам понять, что они свободны и могут удалиться. Асигару, у которого я позаимствовал одежду и маску, отдыхал в соседнем сарае со связанными руками и ногами, и с кляпом во рту. Я не стал ломать ему шею. Думаю, спустя некоторое время, он должен был прийти в сознание. Рано или поздно, конечно, его пропажу должны были заметить и организовать поиски.
— Следуйте за мной! — скомандовал я, обращаясь к связанным узникам, и направился к группе хозяйственных построек, расположенных недалеко от дворца.
Я даже не оглядывался назад, будучи уверенным, что караван последует за мной. Как правило, простолюдины пани вежливы, бесстрастны, отстранённы и смиренны, по крайней мере, пока их не доведут до предела, достигнув которого, они могут стать столь же скрытными и хитрыми как урт, коварными как ост, опасными как загнанный в угол слин, жестокими как ларл, взбесившийся, обнаружив на своей территории метки конкурента. Я планировал открыться Харуки сразу, как только мы оказались бы вне поля зрения охранников. Только он знал, где находился спрятанный вход в секретный туннель, который вёл с территории дворца в сад. При некотором везении у нас был шанс скрыться в туннеле до темноты, после чего каждый был бы предоставлен сам себе. Пожалуй, я слишком долго злоупотреблял терпением сёгуна, и теперь настал самый подходящий момент распрощаться с его гостеприимством, причём сделав это изящно.
— Лучше всего брести по воде, — сказал Харуки. — Тогда не останется никаких следов.
Сотни рисовых полей, остроконечными, геометрическими озерами, отражая шары лун, усеивали пейзаж на пасанги вокруг земель Лорда Ямады. Ту же самую картину можно наблюдать во владениях многих даймё и, конечно, вокруг местных деревень, большинство из которых подконтрольны тому или иному даймё.
