Тут он был прав. Полагаю, кто-то мог бы спросить, вправе ли мужчины разжигать такие огни в животе женщины. Возможно, это жестоко. Несомненно, так не следует поступать со свободной женщиной, если только не как прелюдия к её порабощению. Рабыня — это, конечно, совсем другой разговор. Человека не должны интересовать чувства рабыни. С ними просто делают всё, что кому нравится. Они — всего лишь рабыни и существуют только для обслуживания владельцев и их удовольствий. Фактически, в животах рабынь почти всегда зажигают такие огни, поскольку он повышает их ценность. За горячую рабыню можно выручить больше, за них готовы больше заплатить. Приятно, кстати, видеть женщину в муках рабских огней. Какой беспомощной она становится перед ними, как страдает она от своих потребностей. Безусловно, такие огни редко раздувают в женщинах моего прежнего мира, если, конечно, они не порабощены. Тогда они становятся столь же беспомощными, как любая другая рабыня. Полагаю, хотя и не стал бы утверждать со стопроцентной уверенностью, что земные мужчины редко сталкиваются с такими женщинами, беспомощными, красивыми, обнажёнными, ползущими к их ногам, умоляя об облегчении. В работорговых домах весьма распространена практика, в течение двух — трёх дней, а порой и четырёх — пяти перед продажей, лишить товар облегчения. После такого воздержания девушка, выведенная на сцену торгов, настолько переполнена потребностями, настолько жива, что, вероятно, подпрыгнет от малейшего прикосновения плети аукциониста.
— Я ничего не знаю о таких вещах, — сказала Незуми.
— Возможно, у тебя могли быть кое-какие предположения и догадки на этот счёт, — предположил мужчина.
— Нет! — заявила она. — Ой!
— А разве твои бёдра только что не дёрнулись? — поинтересовался Таджима.
— Нет, — воскликнула рабыня, — нет, нет!
— Давай-ка проверим ещё раз, — предложил он.
— Ай-и-и! — вскрикнула Незуми.
— По-моему, ответ более чем ясный, — заключил мой друг.
— Тарск! — прошипела бывшая Леди Сумомо.
— Если бы я не сам надел на тебя ошейник всего несколько дней назад, — усмехнулся он, — я мог бы подумать, что Ты носишь его минимум шесть месяцев.
— Я ненавижу вас, — простонала рабыня.
— Но Ты же не будешь отрицать, что поднимала живот ко мне на встречу? — поинтересовался Таджима.
— Ни за что! — настаивала на своём она.
— Мне уже приходится прижимать тебя к земле, — сообщил ей мужчина. — Вот так. Лежи спокойно, никчёмная шлюха!
— Не говорите со мной так! — возмутилась рабыня. — Я ничего не могу с собой поделать! Это Вы сделали это со мной! Это Вы раздели меня и привязали! Это Вы не оставили мне никакого выбора! Ох, о-о-оххх!
— А Ты хотела бы иметь выбор? — спросил Таджима.
— …нет, — после недолгого молчания, ответила она.
— И кто Ты после этого? — поинтересовался мой друг.
— Шлюха, — призналась бывшая Леди Сумомо. — Никчёмная шлюха, ваша никчёмная шлюха!
— Ты даже ниже, — отрезал Таджима, — Ты — рабыня.
— Да, Господин, — не стала отрицать девушка, — я — ниже никчёмной шлюхи. Я — рабыня.
— Чья Ты рабыня? — уточнил мужчина.
— Ваша, Господин! — выкрикнула Незуми.
— Лежи спокойно! — прикрикнул на неё он.
— Я не могу! — простонала рабыня.
— Придётся постараться, — усмехнулся её хозяин.
— Разрешите мне двигаться, Господин, — попросила Незуми.
— Возможно позже, — пообещал ей он.
— Пожалуйста, пожалуйста, — взмолилась девушка.
— Хорошо, можешь двигаться, — разрешил Таджима.
— А-ахх, да-а! — протяжно прокричала она. — О-о-о, да-а-а!
— Ты благодарна? — поинтересовался мужчина.
— Да, да! — ответила Незуми. — Спасибо, Господин!
— Вероятно, пришло время тебя развязать, — решил он.
— Нет, Господин, — быстро отреагировала рабыня.
— Интересно, — протянул Таджима, и на некоторое время над поляной повисла тишина.
Несомненно, он продолжал уделять внимание рабыне.
— Ай-и-и! — вскрикнула она.
— Лежи спокойно, — потребовал Таджима.
— Я ничего не понимаю, — простонала девушка. — О-ох!
— Лежи спокойно, — повторил он.
— Что происходит в моём теле? — спросила бывшая Леди Сумомо.
— Немногое, — усмехнулся Таджима, — пока ещё немногое.
— Нет! — всхлипнула она. — Что Вы делаете с моим телом?
— Ничего, — ответил Таджима.
— Что Вы сделали с моим телом? — настаивала рабыня.
— Ничего особенного, — заверил её он.
— Я стала другой! — воскликнула Незуми.
— Возможно, — согласился Таджима.
— Я взмокла, — призналась она. — Я вся горю!
— Жаль, что Ты не видишь своё тело, — хмыкнул мой друг, — и то в каком оно состоянии.
— Ой! — вскрикнула рабыня.
— Спокойно, — шикнул на неё мужчина.
— Мне страшно, — прошептала она. — Я боюсь, что не смогу вынести этого!
— Ты не в том положении, чтобы сопротивляться, — напомнил ей он.
— Что Вы делаете с моим телом! — простонала она.
— Пробуждаю его, — объяснил Таджима.
— Господин! — выдохнула девушка, явно испуганно.
— Уверен, скоро ты будешь скулить и стонать, — сказал он. — А ещё спустя какое-то, очень недолгое время, Ты можешь начать просить и умолять.
— Я не понимаю того, что происходит в моём теле, — призналась бывшая Леди Сумомо. — У меня никогда не было таких ощущений, таких эмоций.
