— Это совсем не то, чего тебе следует бояться, — заверил её Таджима. — И это для тебя совершенно естественно и нормально.
— Я боюсь, — всхлипнула она.
— Не будь такой трусихой, — успокоил её Таджима. — Пожалуй, теперь мы готовы к более тонким ласкам.
— О-охх, — протяжно выдохнула девушка, после чего за кустами повисла тишина, спустя некоторое время нарушенная тонким вскриком и серией негромких восторженных стонов.
— Мне остановиться? — поинтересовался мой друг.
— Нет, нет, Господин, — простонала она. — Не останавливайтесь, пожалуйста, только не останавливайтесь!
— Ты осознала свою беспомощность?
— Да, Господин, — ответила Незуми, рабыня, находящаяся полностью во власти своего господина.
— Ты просишь? — уточнил он. — Ты умоляешь?
— Да, — прошептала рабыня. — Да, Господин!
— Тогда я отведу тебя на вершину горы, — сообщил ей Таджима, — к краю утёса, к концу моста.
— Да, — вздохнула она, — да!
— И там, — закончил мой друг, — я оставлю тебя.
— Я не понимаю, — растерялась девушка. — О-о-охх, Господин, Господи-ин!
Ещё чуть позже она снова сдавленно вопросительно вскрикнула:
— Господин?
В этом крике слышались восторг, удивление и любопытство. Мне оставалось только надеяться, что Таджима будет милосерден к своей рабыне. Я подозревал, к этому моменту молния, скрытая в тяжёлых, тёмных, вздымающихся, бурлящих тучах, была готова полыхнуть в полнеба, а раскат грома был бы подобен бою боевых барабанов, рёву лавины, сходящей со склонов Волтайских гор, унося за собой в низины тонны снегов и валунов.
— Пожалуйста, Господин! — внезапно взмолилась Незуми, на этот раз с испугом и страданием в голосе. — Продолжайте! Не останавливайтесь! Я уже там, там! Я готова! Я на краю! Я сейчас разорвусь на части! Я ничего не могу с эти поделать! Я связана! Я беспомощна! Я жажду! Я не могу больше терпеть! Будьте милосердны, Господин! Пощадите! Пожалуйста, Господин, быть милосердным к своей рабыне!
На какое-то время я замер в тревожном ожидании, а затем, к моему удовлетворению, услышал крик рабыни, внезапный, взрывной, дикий, радостный, не верящий. Этот крик был почти немедленно задушен, по-видимому, Таджима прижал руку к её рту. Кто знал, что могло скрываться в окрестностях этой приятной рощи, раскинувшейся вокруг небольшой заводи?
На некоторое время снова стало тихо. Сколько я не напрягал слух, я не мог услышать ни движений тел в траве, ни скрипа натянутой кожи на колышках.
— О, Господин! — наконец донёсся до меня шёпот Незуми. — Господин!
— Теперь отдыхай, — сказал Таджима. — Медленно спускайся с горы. Я развяжу тебя и прикую цепью за шею, как обычно. Позже нам предстоит долгий ночной переход.
— Да, Господин, — вздохнула рабыня.
— Ещё саке, — потребовал старший из трёх асигару, фуражиров одной из колонн Лорда Ямады.
Около двери постоялого двора, как уже было упомянуто ранее, стояло несколько мешков риса, а снаружи ждала повозка.
— Мне не жалко, но не будет ли это лишним? — поинтересовался Таджима.
— Возможно, нам пора подумать о возвращении, — сказал один из асигару своему вожаку.
— Рис мы собрали, — отмахнулся тот. — Времени у нас полно.
— Верно, — поддержал своего командира другой товарищ, уже сонно клевавший носом.
— Я уверен, — встрял в разговор владелец постоялого двора, — благородный с двумя мечами, человек щедрый, и не возражал бы против ещё одного круга саке, чтобы согреть наших друзей перед дорогой.
— Почему я должен возражать? — пожал плечами Таджима.
Мы с Харуки, сидя за ширмой, украшенной изображением дракона, с раздражением посмотрели друг на друга. Нам было ясно, что владелец постоялого был заинтересован в продаже ещё одного кувшинчика саке. Разумеется, я не был этому удивлен, поскольку в наступившие опасные времена у этого постоялого двора, расположенного достаточно далеко от северной дороги, с постояльцами было туго. В такие времена, когда опасность, неуверенность и война стоят на пороге, торговцы часто меняют свои маршруты. Какой смысл им был нести на продажу свои товары в крепости, деревни и города местных даймё, если эти даймё вместе с большинством своих офицеров и асигару отсутствуют, не говоря уже об том, что подходы к таким местам становятся опасными. В такие времена, когда дороги лишены охраны, разбойники становятся особенно смелыми и наглыми.
— Ну, тогда ещё по одной, — предложил старший из асигару, с благодушной непосредственностью.
— Почему нет, — отозвался Таджима.
Но я ощутил в его голосе напряжение. Он явно стремился поскорее отправиться в путь. Наши поиски вполне могли продолжаться. Кроме того, по округе могли шастать и другие фуражиры, возможно, не столь благоприятно настроенные, как те с которыми общался Таджима, а так же разведчики и патрули, должные контролировать фланги марширующей армии Лорда Ямады.
— А разве мы не должны как можно скорее доставить рис и отчитаться перед интендантом? — пьяно заикаясь, поинтересовался у своего командира другой асигару.
— Что верно, то верно, — с явной тоской в голосе поддержал его товарищ. — Мешкать с этим будет плохой идеей.
Судя по заплетающемуся языку, он был не намного трезвее первого.
