Едва Харуки успел поделиться своими опасениями, как внезапно зал наполнился неистовыми криками и хаотичным движением тел. Несколько мужчин вломились в постоялый двор, как через главный вход, так и через кухню.
Испуганно закричала Незуми.
— Оружие не трогать, — услышал я грозный окрик, — или умрёте!
Танто был вырван из-за моего пояса. Харуки также стремительно лишился своего ножа. Через мгновение наши руки были заломлены за спины и крепко связаны.
— А мечи-то превосходные, — услышал я чей-то комментарий с другой стороны ширмы.
Клинками и дубинами нас с Харуки вытолкали из нашего укромного закутка в основной зал столовой. Трое асигару по-прежнему лежали, растянувшись на полу лицом вниз. Таджима и другой товарищ, крепкий на вид мужчина, очевидно воин, сидели со скрещенными ногами на полу. Руки им плотно связали. Незуми, дрожа от страха, стояла на коленях в дальнем углу. В центре зала, широко расставив ноги, словно оседлав комнату, стоял невысокий толстый мужчина, одетый в короткую куртку и меховые ботинки. Я решил, что это и был атаман злоумышленников. У него было широкоскулое лицо, длинные для его тела руки, неопрятные усы, свисавшие до самого горла, и глаза, для человека казавшиеся почти дикими. Мне показалось интересным, что мужчина, столь низкорослый, командовал, как минимум полутора десятками плохо одетых разбойников. Впрочем, у решительности и агрессии, интеллекта и тщеславия, власти и лидерских качеств нет каких-то строго определённых сред обитания. Лидеры появляются там, где они нужны, а для измерения лидерских качеств не годятся такие параметры как рост и вес, возраст и положение в обществе. Они относятся к тем редкостям, которые невозможно выразить словами, они неосязаемы, но безошибочны.
Владелец постоялого двора, или тот, кого мы принимали за такового, снова появился в зале столовой.
— Мой сигнал провисел слишком долго, пока вы соизволили на него отреагировать, — попенял он.
— Но ведь отреагировали же, — усмехнулся в усы атаман шайки разбойников, — твоему сигналу что, трудно было немного повисеть?
— За это время здесь появились другие, — возмутился владелец постоялого двора, — и среди них один с двумя мечами. Такие люди опасны. Это хорошо, что я придумал напоить его вместе с фуражирами, охранявшими рис. В этом случае он мог быть менее опасным. Скольких людей Ты готов был потерять?
— Что-то он не выглядит пьяным, — заметил толстый коротышка, возглавлявший захвативших нас врасплох злоумышленников.
— Вероятно потому, что на краю смерти людям свойственно быстро трезветь, — предположил владелец постоялого двора, или тот, кого мы за такового принимали.
— Мы заберём рис и сожжём постоялый двор? — спросил один из разбойников.
— Рис — да, постоялый двор — нет, — ответил атаман. — Это место служит превосходной ловушкой.
— Фуражиры преуспели, — хмыкнул другой парень, — как и мы. Теперь у нас много риса. Давно столько не было, с тех пор как асигару сёгуна выгребли всё на пасанги вокруг.
— Целая повозка, — добавил третий.
— В деревнях будут рады, — сказал четвёртый.
— А постоялый двор грабить будем? — полюбопытствовал пятый.
— Всё, что здесь можно было взять, мы давно забрали, — объяснил тот, кого я до сего момента считал владельцем этого постоялого двора. — Всё, что здесь осталось ценного, это девки, которых мы, когда это казалось подходящим, могли бы показать и приказать обслуживать посетителей, используя их для лучшей маскировки нашей ловушки.
— Но им ведь известно, что Ты здесь не хозяин, — заметил кто-то.
— Так хозяину хорошо заплатили, чтобы он не лез не в своё дело, — пожал плечами мужчина, игравший роль владельца постоялого двора.
— Либо это, либо быть убитым, — усмехнулся другой разбойник. — Он сделал правильный выбор.
— Девки, — сказал тот, кого я считал владельцем постоялого двора, — будут держать язык за зубами, поскольку знают, что малейший намёк на наш обман кончится для них перерезанным горлом.
Первое, что бросилось мне в глаза, когда нас выпихнули из-за ширмы, это то, что Таджима и ещё один воин, очевидно, тот самый, который с таким гневом отчитывал фуражиров за их беспечность, были разоружены и связаны. Их оружие теперь перешло в руки, или за пояса различных злоумышленников. В этом не было ничего удивительного, ведь разбойники зачастую вооружаются тем, что отобрали у своих жертв.
