— Будь любезен, помалкивай, — буркнул мнимый владелец постоялого двора.
— Рис загружен, — доложил один из налётчиков, заглядывая в обеденный зал.
— Тогда поспешите, — поторопил разбойников мнимый владелец постоялого двора.
— Я хочу забрать отсюда не только рис, — заявил Араси.
— Так здесь больше ничего нет, — растерялся тот, кого мы принимали за хозяина постоялого двора.
— В сарае есть девки, — напомнил атаман. — Шесть.
— Но они нужны здесь, — попытался возражать мнимый владелец постоялого двора, — чтобы обслуживать клиентов и поддерживать фасад подлинности.
— Помести их на верёвку и привяжи к задку рисовой повозки, — приказал Араси.
— Нет! — возмутился тот из разбойников, который присматривал за постоялым двором.
— Мы найдем кого-нибудь, кто продаст их в лагерь Ямады, — пояснил атаман.
— А что я буду делать на постоялом дворе без девок?
— Голодные крестьяне приведут других дочерей, — отмахнулся от него Араси. — Только покупай самых красивых, поскольку позже мы можем захотеть продать и их тоже.
Пожалуй, стоит упомянуть, что дочерей могут продать не только голодные, отчаявшиеся, доведённые до крайности крестьяне. Это может быть сделано и из других соображений. Это вопрос культуры. Например, не редкость, когда продают гордых, своенравных дочерей. Жизнь таких девушек изменяется кардинально. Трудно быть гордым и своенравным, когда ты принадлежишь. Опять же, от продажи дочери всегда можно выручить деньги или товары. Это — искушение. Кроме того, об этом тоже стоит упомянуть, некоторые дочери сами просят продать их, хотя бы для того, чтобы избежать тяжёлой работы и ограничений деревень.
— Хорошо, вождь-сам, — вздохнул мнимый владелец постоялого двора.
— Займитесь этим, — бросил Араси своим людям, и несколько из них покинули помещение.
Как я уже указывал, сделки на островах по большей части заключалась не с точки зрения монет или поручительств, выписанных тем или иным домом на некой улице Монет, но с точки зрения бартера, натурального обмена, с точки зрения риса, проса, рыбы, ткани и так далее. И, хотя я до настоящего времени, возможно, не сделал это ясным однозначно, в список таких предметов потребления смело можно включить и женщины, что, я предполагаю, достаточно очевидно.
И конечно, во времена войн женщины на островах, как и на континентальном Горе, считаются трофеем, причём одним из самых превосходных и наиболее желанных. Это ли не одно из самых больших удовольствий и наград победы, сделать самую красивую из женщин врага своей рабыней, иметь ей в ошейнике у своих ног, послушной и беспомощной, своей собственностью, и делать с ней всё, чего бы ни захотелось?
Существует ли такой мужчина, который не желал бы владеть рабыней?
Может ли мужчина быть счастлив без рабыни?
И может ли рабыня быть счастлива без своего господина?
— Господин! — в отчаянии зарыдала Незуми, протягивая руки к Таджиме, который, казалось, даже не заметил её. — Господин, Господин!
— Эту привяжите вместе с другими девками, — указал Араси.
— Господин! — вскрикнула Незуми, схвачена за руку и рывком поставлена на ноги.
Её, спотыкающуюся и рыдающую, потащили наружу через главный вход, где ожидала рисовая повозка, к этому времени по большей части уже загруженная.
Ни один мускул не дрогнул на лице Таджимы. Он казался совершенно безразличным.
Араси взял один из мечей, обхватил украшенный кисточками эфес обеими руками и дважды взмахнул клинком в воздухе.
— Чей это меч? — спросил он.
— Мой, — ответил Ясуси. — Не смей осквернять его.
— Плохой баланс, — прокомментировал Араси.
— Просто он не в тех руках, для которых он был сделан, — пояснил воин.
— Ты и твой товарищ — офицеры, — сказал атаман разбойников. — Какой выкуп за вас можно получить?
— За этого ничего не получим, — вставил фразу мнимый владелец постоялого двора, указывая на Таджиму. — Он — ронин, чужак везде, перекати поле, без того, кто заплатит рисом, без даймё, без лорда.
— За меня вы тоже ничего не получите, — прорычал Ясуси. — На мне верёвки разбойников. Я опозорен. Сёгун, если я окажусь перед ним, прикажет связать меня и бросить в клетку с голодными уртами. Всё, о чём я прошу, это клинок, которым я мог бы смыть с себя этот позор.
— Уверен, за них обоих могли бы заплатить некоторый выкуп, — предположил я, — за одного как за потенциального кандидата в ряды армии Ямады, за другого как за храброго и ценного констебля.
— Они — свидетели, которым известны наши дела и лица, вождь-сан, — заметил мнимый владелец постоялого двора.
— А что насчёт этих двоих? — осведомился Араси, указывая на нас с Харуки.
— Их это тоже касается, — ответил он.
— Я прошу меч, — заявил Ясуси. — Это — моё право.
— У нас с тобой разные кодексы, — отмахнулся атаман.
— Ты отказываешь мне в этом? — удивился воин.
— Да, — отрезал Араси.
— Тогда я должен действовать, — заключил Ясуси. — Вы не оставили мне выбора. Вы все арестованы. Вы должны освободить меня, а затем всей шайкой явиться вместе со мной в лагерь Лорда Ямады, Сёгуна Островов, где вас ждёт суд.
— Умом повредился? — поинтересовался Араси.
