— Нет, — сказал Ясуси. — Я исполняю свои обязанности. Вы арестованы. Слова произнесены. Приказ отдан.
— Храбрый парень! — восхитился Таджима.
— Кажется, Ты всё же безумен, — констатировал Араси.
— Нет, — заверил его Ясуси.
— Вероятно, Ты думаешь, что слова — это вещи, — хмыкнул Араси, — но это не так, вещи — это вещи, а слова — не более сотрясение воздуха. Слово «вода» не утолит жажды, слово «еда» не наполнит живот. Точно так же, слово «арест» не сможет арестовать. Приказ, не подкреплённый мечом — не больше, чем меч без клинка. Ни один закон не действует, если за ним нет лука и глефы.
Его слова напомнили мне о когда-то давно слышанном высказывании: «Законы Коса идут вместе с копьями Коса».
— Как мы поступим, вождь-сан? — спросил один из разбойников.
— Развяжите его, — приказал Араси.
— Вождь-сан? — опешил мужчина.
— Развяжите, — повторил Араси, — а потом разденьте и прибейте его к полу.
— Да, вождь-сан, — отозвались двое разбойников и поспешили к Ясуси.
— Презренный тарск! — возмущённо закричал Таджима.
— Этого тоже, — добавил Араси.
— Полагаю, что снаружи всё готово, — заметил мнимый владелец постоялого двора, — повозка нагружена, девки на верёвке.
— Мы задержимся ровно на столько, чтобы закончить с плотницкими работами, — отмахнулся от него Араси.
— Как поступим с этими? — спросил один из разбойников, кивая на нас с Харуки.
— Пусть понаблюдают, — ответил ему атаман, — а затем, немного погодя, покончим с ними. С ними со всеми.
— Один из них — крестьянин, — напомнил мужчина.
— Он свой выбор сделал, — пожал плечами Араси. — Второй — дезертир, а тот, кто предал один раз, быстро предаст и второй.
— Да, вождь-сан, — согласился его подчинённый.
Тот из разбойников, которого мы принимали за владельца постоялого двора, явно нервничавший, судя по тому, как сжимались и разжимались его руки, подошёл к дверям и выглянул на улицу.
— Всё готово? — осведомился у него Араси.
— Телега загружена, — ответил тот, — верёвка с девками на месте, сексуальные тарскоматки ждут только команды.
— Хорошо, — кивнул атаман, наблюдая, как извивается Ясуси, пытаясь вырваться из рук двух, вцепившихся в него злоумышленников
Таджима тоже отчаянно боролся с верёвками.
— Только, вождь-сан, — настороженно сказал мнимый владелец постоялого двора, — я не вижу никого из наших парней.
— Что? — вскинулся Араси, быстро оборачиваясь.
В то же самое мгновение тот из разбойников, который играл роль владельца постоялого двора, покачнулся и завалился на спину.
Тройное оперение длинной паньской стрелы, пронзившей его сердце, торчало из груди.
Разбойники, остававшиеся внутри, дико заозирались. На их лицах читалась неуверенность и страх, их руки судорожно сжали оружие. Несколько человек заметались по залу, а потом бросились к двери, ведущей в кухню, в надежде покинуть постоялый двор через чёрный ход. Вскоре после этого оттуда донеслись встревоженные и частью предсмертные крики. Я слышал звуки ударов, падений, крики гнева, а затем хлопнула дверь чёрного хода, и проскрежетал засов. Ни одна стрела больше не прилетела через главный вход. Паньские лучники редко пускают стрелы, не видя ясной цели. Ясуси, которого успели развязать только частично, при этом порвав ему рубаху, высвободил одну руку и смог вырываться. Разбойники отступили и повернулись к своему атаману, который быстро выглянул наружу, стараясь сильно не высовываться. В тот же момент ещё одна стрела ударила в дверной косяк и задрожала с вибрирующим звуком. Я видел её размазанную тень с другой стороны дверного проёма.
— Убейте их! — приказал Араси, но глефы двоих фуражиров остановили порыв его людей, отогнав от Ясуси и Таджимы, который по-прежнему оставаясь беспомощно связанным, смог откатиться в сторону.
Снаружи донёсся женский крик, не исключено, что это кричала Незуми. Я надеялся, что им хватит здравого смысла упасть на землю или скрыться за повозкой, нагруженной мешками риса. Мы с Харуки попятились назад, по пути опрокинув украшенную драконом ширму, которую, споткнувшись, раздавили, а затем, пробравшись мимо низкого стола, прижались спинами к стене постоялого двора. Там мы, казалось, забытые всеми, присели за обломками ширмы. С этого места мы могли видеть почти весь обеденный зал и часть кухни. Один из этих трёх фуражиров, их вожак, трудился над узлами верёвок Ясуси.
— Мы — ваши люди, благородный! — заверил он Ясуси.
— Быстрее! — крикнул на него тот. — Поторапливайся! Вот доберёмся до лагеря, я всем вам бесполезным, глупым, ленивым болванам устрою хорошую порку!
— Да, благородный, — не скрывая радости, воскликнул старший фуражир и, выхватив нож, разрезал верёвки на щиколотках офицера.
Один из разбойников дёрнулся, явно собираясь прыгнуть к Ясуси, но выпад глефы пресёк его попытку, и он отступил, зажимая кровоточащую рану.
Снаружи прилетел новый крик. На этот раз кричала другая девушка.
