Пертинакс уже заканчивал крепить сбрую на Джейн и Сару. Таджима запряг свою Незуми первым.
— Что ни говори, но Сесилия права, — сказал я, обращаясь к Харуки. — Фургон для четырёх рабынь тяжеловат.
— Не волнуйтесь, благородный, — успокоил меня садовник. — Я обзавёлся прутом.
Сказав это, он резко взмахнул рукой, и прут с хищным шипением разрезал воздух. Рабыни встревоженно сжались в своих сбруях.
Я же, повернувшись к Таджиме, сказал:
— Неплохо было бы запрячь боска, кайилу или, хотя бы, малого тяглового тарлариона.
— К сожалению, на островах не водятся ни боски, ни кайилы, — ответил он. — Но теперь, когда корабль Терсита доказал, что Тассу можно пересечь, хотя это и довольно опасно, такие животные могут появиться и здесь. Правда, не раньше чем через несколько лет. А единственный тарларион, которого я видел здесь, мог поместиться на моей ладони.
— Ничего страшного, у меня есть прут, который решит все проблемы, — заявил Харуки.
— Мы пойдём рядом с фургоном, — решил я. — Если что, подтолкнём. А как только удалимся за пределы видимости из лагеря, мы бросим фургон и продолжим двигаться пешком к месту, назначенному Пертинаксом и Ичиро для рандеву с разведчиками, которые должны появиться там завтра в полдень.
— Достаточно ли тарнов приведут с собой разведчики? — осведомился Харуки.
— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Учитывая, что Пертинакс и Ичиро отправлялись на поиски Таджимы и, возможно, Незуми, птиц должно быть достаточно, по крайней мере, для трёх мужчин и одной рабыни.
— Рабыни много не весят, — заметил Таджима.
— Тарнсмэн во время набега, — пояснил я, — может прикрепить двух женщин к седельным кольцам по бокам и одну, если он пожелает, перед собой поперёк седла.
— Разведывательная партия, вероятно, будет состоять как минимум, из пары тарнсмэнов, — предположил Таджима, — каждый на своём собственном тарне и, возможно, ещё по одному в поводу.
— В таком случае, я не ожидаю трудностей, — заключил я.
Рабыни переминались с ноги на ногу, стоя перед тяжёлым фургоном. Они были запряжены попарно. Первыми стояли Сесилия и Незуми. Моя рабыня была слева, если смотреть со стороны фургона. Вторая пара состояла из Джейн и Сару. Джейн стояла слева. Я поставил Незуми в первую пару, потому что не хотел, чтобы со стороны казалось, будто бы я пытаюсь ей спрятать. К тому же, я предположил, что немногие могут ожидать, что дочь сёгуна будет выставлена практически напоказ, да ещё и запряжена в фургон, как самая обычная рабыня, хотя, что и говорить, она теперь и была самой обычной рабыней. Кроме того, учитывая, что она была пани, имело смысл, поставить её впереди трёх других рабынь, которые к народу пани никакого отношения не имели и для всех являлись варварками.
— Смотри, советую тебе тянуть честно, — прошипела Джейн, обращаясь к Сару, — а не то я позову Господина Харуки и расскажу ему о том, что Ты бездельничаешь, а уж он-то позаботится о том, чтобы Ты хорошо запомнила его прут.
— Да, Госпожа, — отозвалась бывшая Маргарет Вентворт.
— Варварка, — презрительно бросила Джейн.
— Да, Госпожа, — сказал Сару. — Простите меня, Госпожа.
Пертинакс недвусмысленно дал понять Сару, что Джейн для неё являлась «первой девкой», а по сему, естественно, Сару отныне, обращаясь к ней, должна использовать слово «Госпожа».
— Значит, я — вторая, Господин, — вздохнула Сару. — Выходит, как меньшая рабыня, более низшая рабыня, я должна больше стараться, больше трудится, чтобы понравиться своему владельцу!
— И твоей госпоже, — поправил её Пертинакс.
— Да, Господин.
— И не смей поднимать голову, — добавил её хозяин.
— Да, Господин, — сказала она. — Простите меня, Господин.
Пертинакс поднёс руку к её щеке девушки, и та, повернув голову, быстро, почти украдкой прижала губы к его запястью.
— Я ваша, — прошептала она. — Я люблю вас, мой Господин!
— Отведи глаза, — приказал ей Пертинакс.
— Да, Господин.
— Остерегайся, рабыня, — предупредила Джейн, — потому что у меня право плети над тобой.
— Да, Госпожа, — вздохнула Сару. — Простите меня, Госпожа.
Я окинул рабынь взглядом. Ошейники были на всех. Женщина в ошейнике красива. Ошейник усиливает красоту женщины эстетически, но в психологическом отношении он делает её тысячекратно более возбуждающей и привлекательной. Она — рабыня. Она может принадлежать. Её можно купить и продать.
Каждая из рабынь высоко на левом бедре чуть ниже ягодицы носила клеймо. Бёдра Джейн, Сесилии и Сару были отмечены обычным кефом, самым распространённым на далёком континенте рабским клеймом. Незуми носила паньское клеймо, выбранное для неё Таджимой, её хозяином.
