— Тарск! — возмутилась Леди Камеко, о чём тут же пожалела.
Таджима рывком поводка опрокинул её на живот и, подтянув к себе, схватил за волосы и поднял голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Сказать, что она была испугана, это не сказать ничего.
— Остерегайся, — процедил он сквозь зубы, — я ведь могу не обрадоваться.
— Я — свободная женщина! — ещё раз попыталась противоречить она. — Ай!
Леди Камеко взвыла от боли. Таджима повернул руку, погружённую в её волосы.
— Простите меня, — простонала она.
Я поднял её и снова поставил на колени перед нами, правда, подальше от Таджимы.
Женщина заметно дрожала. Она немного потянула руки, связанные за спиной в запястьях. Верёвочный поводок свисал с её шеи.
— Тебе ещё повезло, что Ты не рабыня, — сказал я ей, и счёл нужным уточнить: — Пока не рабыня.
Пертинакс рассмеялся, и Леди Камеко испуганно посмотрела на него, но сразу отвела взгляд. Мне даже стало интересно, не хотел ли он обзавестись рабыней из народа пани. Надо признать, что женщина была довольно красива. А если бы она ему быстро надоела, то он всегда мог её продать. На мой взгляд, пренебрежительное предположение Таджимы относительно второсортного или третьесортного деревенского рынка было довольно далеко от реальности.
— Есть ли во дворце другие, такие как Ты, решившие спрятаться здесь? — спросил я.
Мне казалось вероятным, что это могло иметь место. Я предположил, что некоторых могла пугать перспектива, пусть и в составе охраняемой группы появиться на открытой местности, и, конечно они никак не ожидали, что в коридоры дворца сёгуна могут ворваться крестьяне.
— Я думаю, что есть, — ответила она. — Дворец обширен, и в нём много помещений.
— Свободные женщины? — уточнил я.
— Да, — подтвердила Леди Камеко, — рабынь увели в первой партии.
— Ошейников хватит для всех, — усмехнулся Таджима.
— Пожалуйста, отпустите меня, — попросила она.
— Ты слишком красива, чтобы быть свободной, — сказал я.
— Уверен, Ты знаешь, кем Ты являешься, — бросил Таджима.
— Кем? — не поняла женщина.
— Добычей, — пояснил он.
— Нет! — вскрикнула Леди Камеко.
— Попробуй предположить, — посоветовал я, — что замок Темму был захвачен. Как Ты думаешь, что ждало его свободных женщин в этом случае?
— Они — женщины из низких слоёв, — заявил она.
— Уж конечно, из куда как более высоких, чем Ты сама, — процедил Таджима, чьё раздражение, было улёгшееся, вспыхнуло с новой силой.
— Нет! — попыталась настаивать женщина.
— Ты полагаешь, что ошейники не годятся для таких как Ты? — осведомился он.
— Конечно, нет, — ответила Леди Камеко.
— Ты слышали что-нибудь о Леди Сумомо? — спросил Таджима.
— Конечно, — кивнула она.
— Как по-твоему, она столь же высока как Ты? — уточнил мой друг.
— В тысячу раз выше, — признала наша пленница. — Ведь она — дочь сёгуна!
— А теперь та, кто некогда была Леди Сумомо, — сообщил ей Таджима, — рабыня.
— Я не верю этому! — воскликнула она.
— На ней теперь ошейник, — сказал Таджима. — Мой ошейник.
— Не может быть! — ошеломлённо уставилась на него Леди Камеко.
— Возможно, мне стоит отдать тебя в её распоряжение, — задумчиво проговорил Таджима. — Будешь рабыней прислуживающей рабыне.
Леди Камеко задрожала под оценивающим взглядом Таджимы.
— Представляешь, — хмыкнул Таджима, — мужчинам нравится, брать высокорожденных женщин и делать их рабынями.
Что верно, то верно. Даже дочери Убаров не избегали подобной участи, находя на своей шее ошейники, надетые налётчиками и завоевателями.
— Не думаю, что отдавать её в распоряжение женщины, пусть и рабыни, хорошая идея, — вступился за неё Пертинакс. — Давайте позволим ей на животе умолять о жизни у ног мужчины.
— Я свободная! — всхлипнула Леди Камеко.
— Ты слишком красива, чтобы быть свободной, — напомнил я ей.
— В лучшем случае девка чайника-и-циновки, — презрительно бросил Таджима, — а то и кувшинная девка.
— Посерьёзнее, друг мой, — усмехнулся я.
— Да кто её теперь захочет? — осведомился Таджима. — После того, как её пустили по рукам крестьяне.
— Не будь таким чрезмерно скрупулезным, — посоветовал я.
— Если её отмыть, почистить и причесать, — заметил Пертинакс, — то она очень даже ничего.
— Можно отдать её асигару, когда парни Темму доберутся до дворца, — проворчал Таджима.
Лично я сомневался, что воины мужчины заберутся так далеко на юг от замка.
— Нам остаётся только поблагодарить вас, благородная леди, — не скрывая иронии, сказал я, — за информацию, которой Вы с нами поделились. Как я уже говорил, мы были не в курсе тех событий, которые происходили здесь в течение последних нескольких дней.
— Я могу говорить? — нерешительно спросила Леди Камеко.
Пертинакс поперхнулся от смеха, заслужив удивлённый и сердитый взгляд женщины.
Это ведь рабыням, а не свободным женщинам, подобает спрашивать разрешения говорить, прежде чем посметь что-то сказать. Свободные женщины, по крайней мере, на континенте, обычно говорят смело, когда и как они пожелают. Безусловно, среди паньских женщин распространено проявлять почтительность в присутствии мужчин, конечно, предполагая, что это мужчины их собственного уровня, статуса или класса.
— Можешь, — разрешил я.
