Паньские мечи, как рапира, шпага и сабля, служат, и для защиты, и для нападения. Гладий, конечно, тоже может функционировать в обеих ипостасях и даже без щита, однако гореанская пехота обычно комбинирует его со щитом, а гладиаторы на арене с баклером. Благодаря нашим спортивным поединкам с Таджимой я неплохо узнал особенности работы паньскими клинками, с их движениям и досягаемостью, а также научился противостоять им с гладием. Однако я не мог похвастать тем, что хорошо освоил приёмы работы с таким оружием. Следует признать, что хороший вакидзаси, с его балансом и остротой, является шедевром кузничного ремесла.
Кацутоси одну за другой провёл ещё две атаки, закончившиеся тем же результатом.
Конечно, у меня было преимуществом, редко предоставляемое, когда имеешь дело с незнакомым противником, я имею в виду возможность понаблюдать за ним, изучить его стиль фехтования, во время его поединков с Таджимой и Пертинаксом. Я видел его в деле, а он меня нет. Когда в споре чья сталь быстрее и точнее, сходятся незнакомцы, то один из них обычно погибает.
Довольно трудно достать или поранить опытного фехтовальщика, если он довольствуется обороной. Однако тот, кто только защищается, в конечном итоге умрёт, поскольку нет такой обороны, которая была бы абсолютно непроницаема. Тот, кто нападает, больше открывается, соответственно, и рискует больше, но без риска нет победы, возможно только поражение.
В конце концов, наш короткий обмен ударами закончился тем, что каждый из нас удовлетворил свои желания. Я был уверен, что Кацутоси проверил меня, прочитал мой клинок. Я же подарил ему определённые результаты, чтобы его проверка не осталась безрезультатной, но не позволил прочитать мой клинок правильно.
— Ай! — внезапно вскрикнул он, и его оружие выпало из его руки на тёмный, отполированный до блеска пол.
Кацутоси ошеломлённо уставился на меня.
— Убейте меня! — потребовал он.
Моя атака последовала за его нижним финтом, который он применил, и против Таджимы, и против Пертинакса, и которого я ожидал. Его хитрость была направлена на то, чтобы заставить противника опустить меч, тем самым открывая дорогу для прямого укола над на мгновение опущенным клинком. Только в этот раз его манёвр не закончился прямым ударом, поскольку в тот момент, когда его меч был занят демонстрацией этой уловки, я, вместо того, чтобы защититься от удара снизу, атаковал над его опущенным клинком, ударив в правое запястье.
Никогда он больше не сможет держать меч в этой руке. Однако он пощадил Таджиму и Пертинакса, ни один из которых не был достоин его навыков, а я не стал забирать его жизнь.
— Убейте меня! — снова крикнул Кацутоси.
— Я тоже не мясник, — ответил я, и он отступил, заливая пол своей кровью.
«Теперь, — подумал я, — он уже не помчится навстречу своей смерти». Нодати бы его убил. Почему? Да потому, что он стоял между ним и Ямадой, сёгуном.
— Мои молодые друзья, — обратился Нодати к Таджиме и Пертинаксу, — вы справились. Я доволен вами. Вы получили неоценимый урок, из рук мастера меча, благородного Кацутоси, капитана гвардии великого Лорда.
Кацутоси склонил голову, признавая оказанную честь.
— Мои молодые друзья, — продолжил Нодати, — вы далеко продвинулись в изучение науки войны. Вы достойны кодексов стали. Я горжусь вами.
— Мастер, — поклонился Таджима.
— Мастер, — последовал его примеру Пертинакс, зажимая рану на руке, чтобы остановить кровотечение.
— Господин, — пролепетала Камеко, лежавшая у ног Пертинакса, — я так рада, что Вы живы.
Пертинакс наклонился и левой рукой поставил её на колени. Женщины хорошо выглядят на коленях.
— Что находится на твоей шее? — спросил он.
— Ошейник, Господин, — ответила Камеко.
— Какой ошейник?
— Рабский ошейник, Господин.
— И почему он там? — уточнил Пертинакс.
— Потому, что я — рабыня, Господин, — ответила она.
— Чья рабыня? — продолжил допрос мужчина.
— Ваша рабыня, — признала девушка.
— Ты — привлекательная рабыня, — похвалил Пертинакс.
— Всё, на что я надеюсь, это что мне удастся понравиться моему Господину, — отозвалась она.
— Я думаю, что мне понравится владеть тобой, — сказал мой друг.
— А я буду счастлива принадлежать вам, — ответила на это Камеко.
— Тебе придётся изучить свой ошейник, — предупредил её Пертинакс.
— Я надеюсь, что Вы преподадите его мне, — робко улыбнулась она.
— И можешь не сомневаться, — усмехнулся её хозяин, — я преподам тебе его… с совершенством.
— Для меня было бы несчастьем, если бы это было как-то иначе, Господин, — поспешила заверить его рабыня.
Меж тем, Нодати, обогнув нас, Таджиму, Пертинакса с его рабыней, и нас с Кацутоси, подошёл вплотную к помосту сёгуна и вежливо поклонился.
— Теперь наша очередь, — сказал он. — Пожалуйста.
— Мой путь на этот помост был не лёгок, — отозвался Лорд Ямада. — Многие ступени были залиты кровью.
— Этот путь редко бывает иным, — вздохнул Нодати.
— Я — самый лучший меч на островах, — заявил он.
— Тогда это мне предстоит умереть, — пожал плечами Нодати.
— У тебя нет моего статуса, моего уровня, моего класса, — напомнил сёгун.
— Простите меня, — поклонился Нодати.
