— Я больше не убью ни одного из моих сыновей, — пообещал Лорд Ямада. — У меня будет сто сыновей и сто мечей, на которые я смогу опереться.
— Я — сторонник мира, — сказал Нодати.
— Разве Ты не служишь мечу? — спросил Лорд Ямада.
— Без меча не будет никакого мира, — ответил Нодати и поклонился своему отцу, который поклонился в ответ.
Затем мастер меча повернулся и покинул дворец, и никто, ни сёгун, ни кто-либо из его гвардейцев не попытался его задержать.
— Вы намереваетесь покинуть острова на «Речном Драконе»? — уточнил Лорд Нисида.
— Да, Лорд, — кивнул я. — Возможно, Вы извинитесь за меня перед Лордами Темму и Окимото за то, что не могу попрощаться лично, и передадите им мои наилучшие пожелания.
— Лорд Окимото, несомненно, сложит стихотворение, — улыбнулся Лорд Нисида, — и запишет его на листе шёлка. Он мастер каллиграфии.
— Я слышал об этом, — сказал я.
— Я буду скучать по вас, Тэрл Кэбот, тарнсмэн, — признался он.
— Как и я по вас, — не стал скрывать я.
— Я неплохо изучил мужчин, — вздохнул Лорд Нисида, — но я по-прежнему не понимаю их.
— Как и я, — развёл я руками. — Но всегда есть любовь и честь, жадность и золото. Некоторые поднимаются по ступеням крови и рисуют на лбу чёрный кинжал. Другие продадут душу за сверкающий камешек и крошечные кругляши жёлтого металла. Но есть и те, кто отдаст жизнь за Домашний Камень.
— И к кому из них Вы относите себя, Тэрл Кэбот, тарнсмэн? — полюбопытствовал мой собеседник.
— Я сам этого не знаю, — улыбнулся я. — Возможно, об этом лучше было спросить кого-нибудь другого. Есть люди, которые всегда — странники, незнакомцы сами себе.
— Речной Дракон отплывает завтра, — сообщил Лорд Нисида.
— Я знаю, мой лорд, — сказал я.
На причале царила суета, меня то и дело толкали. Длинная вереница раздетых, скованных цепью за шеи, рабынь, чьи руки были закованы в наручники за спиной, поднималась по сходне. Главным образом это были варварки, но встречались и девушки пани. Некоторые наемники, решившие вернуться на континент также поднимались по сходне на корабль. Их спины оттягивали увесистые рюкзаки, но немногие, несмотря на заверения вербовщиков, данные им давно на континенте, возвращались богаче, чем прибыли сюда. Богатство, конечно, можно заработать мечом, но кровь и страдания, усталость и холод, жажда и опасность оказываются куда более обычной наградой. Тем не менее, мужчины не перестанут следовать дорогой меча.
— Тал, Тэрл Кэбот, тарнсмэн, — поздоровался Таджима.
— Я надеялся, что Ты придёшь проводить меня, — улыбнулся я. — Как дела в кавалерии?
— Все птицы здоровы, облёты совершаются регулярно, оружие наточено, — с улыбкой доложил Таджима.
— Оба дома со страхом смотрят в вашу сторону, — сказал я.
Наша предыдущая встреча с Таджимой состоялась в его штабной палатке в лагере тарновой кавалерии, расположенном к северу от крепости Лорда Темму. Он сдвинул в сторону листы со списками оборудования и картами, и дважды резко хлопнул в ладоши.
В палатку тут же вбежала Незуми и поспешила встать на колени, опустив голову вниз и ожидая инструкций.
— Встань, девка, — бросил мой друг, — и два раза медленно повернись перед нами.
— Неплохо, — похвалил я.
Грубая туника полевой рабыни осталась в прошлом, теперь девушка носила короткую, желтую, шёлковую тунику рабыни для удовольствий. Потребуется немало времени, чтобы её волосы отросли до приемлемой длины, но, по крайней мере, они теперь были аккуратно пострижены и красиво уложены. Её тело, казалось, светилось чистотой, в конце концов, рабыни — не свободные женщины. Они должны содержать себя в чистоте, быть опрятными и ухоженными, такими, чтобы мужчины сочли их привлекательными для себя. Возможно, это — одна из причин, по которой свободные женщины их до такой степени ненавидят. Рабыни, будучи собственностью, существуют для своих владельцев и должны нравиться им.
Незуми носила лёгкий, плоский, плотно облегающий ошейник, запертый на замок, прятавшийся позади её шеи.
Трудно было не признать, что из Незуми получилась прекрасная рабыня.
Мужчины любят похвастаться своими рабынями, как они могли бы похвастаться любой другой собственностью.
Таджима указал на землю, и девушка немедленно встала на колени и опустила голову.
На некоторое время мы перестали обращать на неё внимание.
Мне вспомнилась её небрежность, с какой она бросила с внешнего парапета то перевитое лентами послание.
Я бы сказал, что существует много способов попросить об ошейнике, причём некоторые просительницы даже сами этого не понимают.
Как-то раз, я подслушал беседу между ними, которая произошла в одну из ночей в лагере, разбитом нами, вскоре после того, как мы сбежали из той деревни, в которой, мы опасались, и как выяснилось, оправданно, что попали под подозрение.
— Вы спасли мне жизнь, — прошептала Незуми.
— Это — пустяк, — сказал Таджима.
— Тем не менее, — настаивала она.
— Мне нужна была девушка для своего ошейника, — усмехнулся её хозяин.
— Я думаю, что была и другая причина, — заявила девушка.
— Нет, — отрезал Таджима.
— Возможно, Господин не слишком искренен, — прошептала она.
