Той ночью, незадолго до двадцатого ана, силуэт тарна на мгновение показался на фоне белой луне, а чуть позже удары могучих крыльев встряхнули холст нескольких палаток.
— Тарн! — раздался крик в темноте. — Тарн!
Я держался неподалёку от центра лагеря. В конце концов, я был гостем. К тому же я сомневался, что моё присутствие около периметра могло бы обрадовать моих визави, поскольку они должны были подозревать, у меня могло быть желание покинуть лагерь без разрешения. Кроме того, большая часть асигару и воинов находилась у периметра. Я надеялся, что тарнсмэн будет оценивать ситуацию подобным образом, особенно, учитывая тот факт, что лагерь укреплялся в спешке, в ожидании неизбежного нападения.
— Слишком рано для ответа на сообщение, отправленное с почтовым вуло! — послышался удивлённый мужской голос.
— Нет, — ответили ему из темноты, — это точно тарн.
— Так быстро? — удивился другой мужчина.
— Это не может быть никто иной! — заявил третий.
— Отступаем! — испуганно крикнул четвёртый.
— Уходим от костров, прячемся в темноте! — закричал пятый.
— Куда? — осадил его шестой. — Кто может знать, что прячется в ночи.
— Некоторые уже сбежали, — сообщил седьмой голос.
— Не может быть, — сказал первый. — Их, наверняка, остановили бы перед рвом!
— А что если часовые тоже сбежали? — спросил четвёртый.
— Так давайте посмотрим! — предложил седьмой.
— Всем оставаться на своих местах! — раздался властный голос, по-видимому, подошедшего офицера.
Я опасался, что некоторые из этих мужчин потеряли способность думать рационально. Но в одном они были правы, тарнсмэну было действительно слишком рано появляться здесь, в ответ на сообщение, посланное этим днём. Надо понимать, что каждый из тысячи мужчин, пришедших сюда вместе с Лордами Нисидой и Окимото, слишком хорошо знал о причинах торопливого укрепления лагеря, поскольку все видели то, что казалось появлением в округе вражеских войск неопределённой численности. То, что начиналось как не встретивший сопротивления марш, как неоспоримая и недорогая победа внезапно, в течение какого-то ана, превратилось в отчаянное положение. Люди полагали, что им предстояло пережить осаду, причём без выгодной позиции, без нормальных укреплений, против противника, который в любой момент мог пойти на штурм, имея подавляющее численное превосходство. Так что ничего удивительного, что нервы у большинства были натянуты втугую, и люди были готовы хвататься за надежды, а не за факты.
— Стреляйте в летучего монстра! — крикнул кто-то.
— Стрелы на тетивы! — призвал другой.
— Нет! — воскликнул третий. — Это должен быть посыльный из крепости Лорда Темму с ответом!
— Слишком рано, — заметил четвёртый.
— В любом случае, это должен быть кто-то из наших, — попытался урезонить их пятый. — У монстра Ямады нет никаких тарнов!
Два тарна, которые имелись в распоряжении Лорда Ямады, больше не были ему доступны. Тиртай вместе со своим товарищем исчезли. Как предполагали некоторые, они отказались от службы Ямады и сбежали под флаги Лорда Темму, убедив его об их тайной непоколебимой преданности его делу. Как мог бы всадник, которым я предполагал, должен быть Таджима, Пертинакс или Ичиро, определить моё местонахождение? Конечно, этот лагерь не был таким большим, как обширные дорожные лагеря армии Лорда Ямады тех времён, когда шло наступление на владения Темму, но всё же был достаточно большим. Едва ли он мог спустился и начать спрашивать, переходя от палатки к палатке. Если меня решили держать в качестве пленника, заложника или подневольного гостя, то казалось рациональным предположить, что я буду где-то около центра лагеря.
Но где?
Центр лагеря, разумеется, не должен быть защищён сильно. Учитывая тот факт, что тарновая кавалерия была либо нейтральна, либо выступала на стороне дома Темму, да и времени для её прибытия было явно недостаточно, нападения следовало ожидать на периметре.
Находись я где-нибудь на открытой местности, можно было бы разжечь маленький костёр, видимый только сверху, чтобы отметить моё местоположение.
Но в лагере горели десятки огней.
И тогда я выдернул из ближайшего костра большую, толстую, пылающую палку и поднёс её к одной из палаток, затем к другой. Я остановился только тогда, когда огонь охватил четыре палатки.
— Что Вы делаете? — крикнул мужчина, но тут же получил в лоб горящей дубиной и воздержался от дальнейших вопросов.
Теперь я стоял, с тревогой глядя вверх, на сравнительно открытом, хорошо освещённом месте. Палатки ярко пылали в нескольких ярдах с каждой стороны от меня. Я слышал крики мужчин, приближающиеся к моим искусственным, геометрически расположенным пожарам. С воздуха странность этой причуды должна была быть очевидной. Кто не захотел бы исследовать такую аномалию?
Большие крылья захлопали над моей головой. Облако пыли накрыло меня, огонь с рёвом взметнулся вверх, раздутый ветром, поднятым могучими крыльями тарна. Я ухватился за сброшенную сверху верёвку и через мгновение уже качался под брюхом поднимающегося тарна. Быстро уменьшающийся лагерь остался позади.
— Отлично сделано, Ичиро, знаменосец! — крикнул я.
