— Красивая лодыжка, — похвалил я и, отпустив кромку платья, шагнул назад. — Эти лодыжки хорошо выглядели бы в кандалах.
— Они достаточно часто носили кандалы, — сообщила мне Адрасте.
— Как Ты посмела нарядиться в одежды свободной женщины? — осведомился я.
— Я должна одеваться в то, во что мне прикажут, — объяснила она.
— Сними вуаль, — потребовал я.
Она сорвала с себя плотную ткань.
— Этого не может быть! — прошептал я.
— Может, — холодно сказала она.
— Верни вуаль на место, — велел я. — А потом сними её ещё раз, но теперь должным образом. Изящно.
— Это приказ? — уточнила Адрасте.
— Да, — подтвердил я.
— Вы смеете командовать мной? — спросила она.
— А Ты хочешь отведать плети? — осведомился я.
— И Вы смогли бы сделать это со мной? — поинтересовалась женщина.
— Я надеюсь, мне не придётся повторять команду, — намекнул я, и она надела вуаль, а затем обольстительно удалила её.
— Остальные предметы одежды тоже снимать? — уточнила Адрасте.
— Не нужно, — остановил её я.
— Моё лицо раздето перед вами, — сказала она. — Возможно, это достаточно.
— Достаточно, — кивнул я. — Пока.
— Вы ненавистны и слабы, — заявила моя визави.
— Зато я не предавал Домашний Камень, — усмехнулся я.
— Тарск! — воскликнула она.
— Возможно, Ты знаешь, — сказал я, — что там, на континенте, за тебя обещана огромная премия. Ар не поскупился на огромную сумму, ради того, чтобы вернуть тебя в город на суд Марленуса, Убара Убаров.
— Десять тысяч золотых тарнов двойного веса.
— Что около того, насколько я знаю, — сказал я. — Целое состояние. Хватит, чтобы приобрести флоты, армии и города. Рискну предположить, что этого более чем достаточно, для возвращения главной злодейки, вместе с другими недовольными и предателями спланировавшей и осуществившей передачу Ара его врагам, а потом правившей в нём, как марионетка, фальшивая Убара, под эгидой Коса и его союзников.
— Я была настоящей Убарой! — воскликнула она.
— Только с молчаливого согласия Мирона, полемаркоса Темоса, военного правителя Ара.
— Я правила! — настаивала бывшая Убара.
— До той степени, которая была разрешена копьями Коса и его союзников.
— У меня было оправдание, — заявила она. — Я была оскорблена, делом и кровью!
— Как так? — не понял я.
— Меня, дочь Марленуса, — пояснила бывшая Талена, — захватил Раск из Трева и держал какое-то время как свою рабыню. А потом этот дурак пал, очарованный светловолосой, никчёмной, варварской девкой Эль-ин-ор, и избавился от меня, отдав девке-пантере по имени Верна, которая увела меня в северные леса, где в конечном итоге я была продана. Моим покупателем оказался Самос из Порт-Кара. А когда Самос вернул меня в Ар, Марленус приказал изолировать меня.
— Ты попросила купить тебя, — напомнил ей я. — Это акт рабыни. Этим Ты опозорила Марленуса, вот он тебя и изолировал, фактически посадив под арест в апартаментах Центральной Башни. А когда в горах Волтая с ним приключилось несчастье, и его сочли мёртвым, заговорщики вышли на связь с тобой, и началась тёмная работа. Позже Марленус, из-за травмы потерявший память, вернулся в город, а когда к нему вернулась и его память, началось восстание.
— Я был невиновна, — не сдавалась Адрасте.
— Примерно, как невиновен ост, — усмехнулся я.
— Нет! — воскликнула она.
— Как вышло, что Ты оказалась здесь? — полюбопытствовал я.
— Я не знаю, — пожала плечами Адрасте. — В городе вспыхнуло восстание, улицы заполнились мстительными гражданами, пошедшими на штурм цитаделей и казарм стражников, мужчин охватила жажда крови, проскрипционные списки были развешены по всему городу, сотни моих сторонников были пойманы и посажены на кол. Мы попытались удержать Центральную Башню, но у нас ничего не получилось. Мужчины ворвались внутрь с факелами и окровавленными клинками. Небо над городом контролировали неизвестно откуда взявшиеся тарнсмэны. Нашим последним рубежом стала крыша Центральной Башни. Серемидий, командующий таурентианцами, попытался купить свою свободу, выдав меня врагу, пожертвовав мной, чтобы самому избежать гнева Марленуса. Потом был дым, вспышка света, и появилась какая-то странная повозка, перемещавшаяся по воздуху, словно стальное облако или птица без крыльев, и я потеряла сознание. А очнулась я за частоколом, на цепи, в северных лесах, в месте, называемом корабельным лагерем. Когда ворота частокола были открыты, то можно было увидеть огромный корабль, стоявший у другого берега широкой реки. Позже меня вместе с другими девушками, связанными и закрытыми капюшонами погрузили на этот корабль. Большую часть времени мы провели в трюме. На палубу нас выводили лишь изредка, и всегда с закрытыми лицами.
В её похищении с крыши Центральной Башни я, конечно, видел руку, либо Царствующих Жрецов, либо кюров, либо тех и других сразу.
— Я мало что понимаю из того, что произошло, — вздохнула Адрасте. — Если вообще хоть что-то понимаю.
— В случившемся, конечно, много неясностей, — огласился я, — но в одном я уверен, тебя похитили, чтобы дать Лорду Темму и его соратникам средство принудить меня исполнять их желания.
