— Из-за вашей беспомощной любви ко мне? — не удержалась от смешка она.
— Кажется, у них именно такие взгляды на этот вопрос, — развёл я руками.
— И теперь я здесь, — сказала женщина.
— Как и я.
— Когда-то мы были компаньонами, — напомнила та, кто однажды была Таленой.
— Больше нет, — ответил на это я.
Гореанское компаньонство, если договор не продлён, заканчиваются спустя год после заключения договора.
— Ты бросил меня! — обвинила меня она.
— Всё выглядело именно так, — вынужден был признать я.
Ну не мог же я рассказать ей о войне враждующих видов, о Царствующих Жрецах и кюрах, о невероятном оружии и технологиях, о пугающем соперничестве, от которого могла бы зависеть судьба миров?
— Ты — презренный тарск, — бросила она.
— По крайней мере, я не предавал Домашний Камень.
— Многие мужчины, — заявила Адрасте, — считали меня красивой.
— Ты, и правда, красива, — не мог не признать я.
— И всё же, Ты сбежал от меня, — сердито сказала моя бывшая компаньонка.
— Всё выглядело именно так, — повторил я.
— Может, Ты устал от меня? — спросила она.
— Я бы скорее поверил в то, что тебя можно отвергнуть из-за твоей никчёмности, чем в то, что тобой можно утомиться, — сказал я.
— Я — самая красивая женщина на всём Горе! — заявила она.
— Не неси чушь, — отмахнулся я. — На Горе тысячи тысяч женщин столь же красивых как Ты, а то и красивее тебя. Причём большинство из них носят ошейники.
— Ненавистное животное! — процедила Адрасте.
— Остерегайся, — предупредил я.
— Ни в одной из них не течёт кровь Марленуса! — воскликнула она.
— От тебя отреклись, — напомнил я, — после того, как Ты опозорила Марленуса, и именно это стало причиной твоего заточения в Центральной Башне.
— Нельзя отречься от крови! — сказала Адрасте.
— Верно, — не стал спорить я.
— А во мне течёт кровь Марленуса! — крикнула женщина.
— Возможно, — сказал я.
— Что значит «возможно»? — не поняла она.
— Я вижу в тебе очень немного того, что напоминает мне о Марленусе, — пояснил я.
— Животное! — всхлипнула Адрасте, а потом вдруг бросилась на меня с кулаками.
Разумеется, я легко поймал её запястья и сжал, давая ей почувствовать её полную беспомощность в моих руках. Под моим пристальным взглядом её глаза наполнились страхом. Конечно, она понимала, что мне ничего не стоило, если бы я того пожелал, сдавить её тонкие запястья так, что она сама опустилась бы передо мной на колени. Но я отпустил её, и женщина, отступив к решётке, снова прижалась к ней спиной.
— Животное! — прошипела она.
— А помнишь, как Ты, после того как Самос купил тебя в северных лесах, оказалась в Порт-Каре? — поинтересовался я. — В тот момент я тоже был там, тоже недавно вернувшийся из северных лесов, искалеченный, прикованный к инвалидному креслу, раненый мечом, лезвие которого было смазано ядом. Там, в доме Самоса из Порт-Кара, твоего тогдашнего владельца, когда тебя привели ко мне, Ты, в своём нетерпении, гордости и гневе, облила меня презрением, высмеивала и издевалась надо мной.
