— Конечно, — признал мой собеседник, — но он больше предпочитает безопасность и целостность его крепости и земель. Вряд ли его устроит итог, при котором неприятная смерть рабыни будет сопровождаться огнём пролившимся с неба.
— В этом вопросе я рассчитывал не столько на характер или честь Лорда Темму, сколько на его рациональность, — пояснил я.
— В сложившейся ситуации, — подытожил Лорд Нисида, — как Вы понимаете, рабыня больше не имеет для нас ни интереса, ни важности.
— Разумеется, — кивнул я.
— Соответственно, — продолжил он, — мы оставляем её здесь на причале.
— Как вам будет угодно, — пожал я плечами.
Тёмные глаза рабыни Адрасте вспыхнули с яростью. Похоже внутри неё всё кипело от ярости.
— Желаю вам всего хорошего, дорогой друг, — сказал не прощание Лорд Нисида.
— и вам всего хорошего, дорогой друг, — попрощался я, и мы обменялись поклонами, после чего он повернулся и ушёл, сопровождаемый двумя асигару.
— Значит, я оставлена, — заключила она, — отвергнута, брошена!
— Ты больше не важна, — объяснил я.
— Ни для кого? — уточнила рабыня.
— Совершенно верно, — подтвердил я.
Она сердито дёрнула руками за спиной, и я услышал негромкий металлический звон. Выходит, на ней были наручники.
— Твои руки скованны, — заметил я. — На твоём месте я бы не боролся. Ты беспомощна, понимаешь Ты это или нет, нравится тебе это или нет. Я бы не советовал тебе, учитывая твою ситуацию, повреждать запястья. Это может до некоторой степени снизить твою цену.
— Цену! — воскликнула она.
— Да, — подтвердил я, — именно цену.
— Я вне цены! — заявила моя бывшая компаньонка.
— Только свободные женщины могут быть вне цены, — напомнил ей я. — На сцене торгов у каждой женщины появляется своя цена.
— Ты презренный тарск! — прошипела она.
— Во время осады, — сказал я, — большую часть рабынь, фактически, всех кроме тебя, насколько я знаю, обменяли не фукуро риса за каждую. За некоторых доли два.
— И что? — сердито спросила женщина.
— Если бы не тот интерес, который Ты представляла с политической точки зрения, интересно, сколько бы дали за тебя.
— Десять тысяч фукуро риса! — заявила она.
— Я бы предположил, что одно единственное, — усмехнулся я.
— Я — дочь Убара! — крикнула та, которая когда-то была дочерью Марленуса.
— Это верно, — согласился я, — и это могло бы поднять цену даже не слишком красивой девушки.
— Животное! — выплюнула она.
— Вот только здесь, — продолжил я, — на Конце Мира, Ты — всего лишь одна из множества смазливых рабынь, чуть красивее многих, и менее красивая на фоне других.
Адрасте раздражённо отвела взгляд.
— Ты беспомощна, — напомнил я. — Остерегайся шрамов на твоих запястьях.
— Тарск!
— Рискну предположить, что ключ от твоих браслетов, — сказал я, — висит на шнурке на твоей шее.
Это распространено в аналогичных ситуациях, например, при доставке закованной в наручники рабыни в новый дом или к новому владельцу.
— Да! — буркнула она.
— Третий гонг пробил, корабль скоро отчалит, — сообщил я и отвернулся.
— Эй, подожди! — крикнула моя бывшая компаньонка. — Тэрл! Тэрл!
— Ты посмела, — не оборачиваясь, спросил я, — произнести имя свободного мужчины, своими губами, губами рабыни?
— Ты не можешь оставить меня! — воскликнула она.
— Почему нет? — поинтересовался я, по-прежнему отказываясь смотреть на неё.
— Неужели Ты сможешь оставить меня здесь, на Конце Мира, на причале одну, закованную в наручники, беспомощную?
— Почему нет? — пожал я плечами.
— Я — Талена, дочь Марленуса Ара! — крикнула рабыня.
Я повернулся и встал перед нею.
— Когда-то была, — напомнил я ей, — больше нет.
Конечно, она не могла не понимать, что от неё отреклись, и с того момента она уже не была больше дочерью великого Марленуса. Конечно, она понимала, что теперь она являлась товаром, домашним животным, рабыней, и не имела никакого имени, кроме того, которое ей могли бы дать рабовладельцы, если бы захотели её как-то называть. Безусловно, я не мог не признать, что она была красивым объектом собственности, прекрасным товаром. Точно так же в каком-нибудь табуне среди множества кайил можно было бы найти одну, чьи формы были бы красивее, чем у остальных.
— Ты не оставишь меня здесь!
— Почему нет? — полюбопытствовал я.
— Потому, что Ты принадлежишь мне, — заявила моя бывшая компаньонка. — Ты мой. Ты попался в мои сети!
— С какой стати? — не понял я.
— Любовь! — пояснила она. — Ты любишь меня! Ты мой! Ты беспомощно влюблён в меня!
— Нет, — отмахнулся я.
— Нет? — удивилась рабыня.
— Нет, — кивнул я. — Когда-то, возможно, но больше нет. Теперь я знаю, что Ты собой представляешь.
— Животное! — прошипела она.
— Как скажешь, — пожал я плечами.
— Даже несмотря на это, — не сдавалась моя бывшая компаньонка, — Ты не оставишь меня здесь!
— И что же мне может помешать? — осведомился я.
— Я красива! — напомнила она.
