Как далеко занесло этих двоих от величественных залов финансовых организаций далёкого мира! Когда-то, в том мире, она была несравнимо выше его, боготворящего её простого клерка. Никогда, оставаясь в своём мире, он не мог бы даже надеяться встать рядом с такой женщиной. Теперь же уже она была у его ног, закованная в наручники, взятая на поводок и едва одетая рабыня, его рабыня. В их крупном финансовом учреждении она работала агентом по инвестированию капитала, и в этом деле она отлично использовала активы своего интеллекта, красоты и навыков обольщения, обещая многое и не давая ничто. Наивные, легковерные мужчины, зачастую держатели значительных средств, стремились понравиться ей. Множество клиентов и немалые богатства через её старания пришли в руки её начальников, позволив ей сделать быструю карьеру. Но затем ею, корыстной, жадной и коррумпированной, заинтересовались агенты Гора. Всё выглядело так, как будто легкие деньги сами собой текли к ней от неизвестных работодателей. Узнав, что для сокрытия её истинного статуса и роли на Горе у неё должен быть коллега-мужчина, она завербовала Грегори Смита. Она давно, по его поведению и тонким намёкам, вычислила его безнадёжное, безумное увлечение ею. Таким образом, Грегори оказался на Горе, в качестве её подчинённого и слуги. Здесь ему пришлось долгое время терпеть бесконечные придирки и указания, её невыносимый, мерзкий характер, её дерзость, нетерпение и тщеславие, её презрение, частые критические замечания, унижения и оскорбления. Она даже представить себе не могла, что её короткая роль во встрече тарнсмэна на берегу Тассы, и наблюдении за тем, чтобы он в конечном итоге оказался в тарновом лагере, не была главной причиной, по которой она получила выгодное предложение. Это была всего лишь забавная игра, в силу которой она сама должна была доставить себя в тарновый лагерь, прямиком к гореанскому ошейнику. Главной причиной был цвет её лица, волос и глаз, необычный на островах. Предполагалось, что она может стать прекрасным подарком для сёгуна. В итоге она на Горе получила клеймо и ошейник, а её слуга Грегори Вайт остался свободным. Тяжёлый труд на лесоповале сделал его худощавым и сильным, быстрым и проворным, жестоким и суровым. Он стал учеником Нодати, мастера меча. Он освоил тарна, пику и лук, но главное он изучил мужественность. Он взял себе гордое имя Пертинакс.
Стоявшая на коленях Сару подняла глаза и посмотрела на Пертинакса, своего хозяина. На мгновение мне показалось, что в её глазах я заметил вспышку негодования. Тонкие запястья дёрнулись в металле, державшем их за спиной и отозвавшемся чуть слышным звоном звеньев.
— Ты хочешь что-то сказать, рабыня? — спросил Пертинакс.
— Нет, Господин, — прошептала она.
Хлыст всё так же висел перед её лицом.
— Просишь ли Ты позволить тебе принять участие в демонстрации покорности? — холодно спросил Пертинакс.
Вот теперь я не сомневался, что заметил в её глазах страх.
— Да, Господин, — пролепетала Сару и, потянувшись вперёд, покорно поцеловала, а затем и облизала стержень хлыста. Вдруг, что интересно, она задрожала, и снова ещё более пылко, и даже отчаянно, прижалась губами, к хлысту. Казалось, что внутри неё что-то внезапно изменилось, словно рухнул некий барьер, рассыпалась и растаяла ледяная стена, открыв благодатный привлекательный ландшафт, покрытый зелёной травой, согретый лучами солнца. И тогда она ещё раз жалобно прижала губы к хлысту, а затем дважды подарила ему ласку своего маленького мягкого языка, после чего подняла глаза на Пертинакса и нерешительно спросила:
— Я могу говорить, Господин?
— Говори, — разрешил он, забирая хлыст.
— Я всегда любила вас, — призналась она, — даже там, на Земле, когда я презирала вас за вашу слабость. Я мечтала о том, чтобы быть вашей рабыней! Даже презирая вас, я не пригласила бы никого другого вместе со мной отправиться в этот опасный и прекрасный мир! Теперь я стою перед вами на коленях, закованная в наручники, на вашем поводке и в вашем ошейнике, ваша рабыня!
— Теперь все вместе, — скомандовал Пертинакс, — на ноги. Головы опустить.
— Да, Господин, — отозвались они, поднимаясь и опуская головы.
— Я так понимаю, твой багаж уже на борту, — сказал я.
— Да, — подтвердил Пертинакс, — его погрузили вчера, вскоре после вашего.
— Хорошо, увидимся на борту, — кивнул я, а потом повернулся к большому слину, свернувшемуся у моих ног и позвал: — Рамар. Иди с Пертинаксом.
— А Вы разве не пойдёте вместе со мной? — удивился мой друг.
— Я хочу ещё немного почувствовать под ногами широкие, твёрдые доски причала, — пояснил я. — Нам ещё долго предстоит ходить по качающейся палубе.
Я провожал взглядом Пертинакса, пока он, со своими подопечными поднимался по сходне. Рядом с ним, чуть отставая, хромал Рамар.
Вдруг я услышал тихий звук, природы которого я в тот момент не понял.
— Берегись! — раздался громкий поражённый крик.
