— Рискну предположить, что Вы рассержены нашими рейдами? — уточнил я.
— Лорд Темму, разумеется, рад, — влез Даичи, — тому, что крепость была обеспечена продовольствием, что осада снята и что враги покинули северные области.
— По-видимому, его не слишком порадовало, каким образом это было достигнуто? — попытался угадать я.
— Остаётся ещё вопрос костей и раковин, — сказал Даичи.
— Наслаждайтесь своим саке, — радушно предложил сёгун.
Сделав ещё один крохотный глоток, я тряхну головой и сказал:
— Кого бы Вы ни назначили командующим кавалерией, я рекомендовал бы продолжать рейды в центральные области владений Лорда Ямады. Следует беспокоить его перестрелками и точечными набегами. Я думаю, что это — ваш оптимальный путь к своего рода перемирию или договорённости. Сомневаюсь, что силы дома Темму могли бы выстоять против армии Ямады в открытом сражении.
— Даже с тарнами? — поинтересовался Лорд Темму.
— Тарнов слишком мало, — вздохнул я.
— Я боюсь, — опять вмешался Даичи, — что это только разъярит Лорда Ямаду.
— Не вижу, что можно было бы с этим поделать, — пожал я плечами. — Возможно, Сумомо стоит зажечь лампу?
— В зале становится темно? — осведомился сёгун.
Я поставил крошечную чашку рядом со своим правым коленом.
— Может, ещё саке? — предложил Лорд Темму.
— Нет, — отказался я.
«Ну конечно, — подумал я, — саке разливали из одного и того же сосуда. Но, что им мешало заранее положить в одну из чашек некий компонент, возможно, всего несколько капель или крупинок, которых для меня было вполне достаточно. Впрочем, успокоил я себя, я всё равно мало что мог сделать в такой ситуации»
Я почувствовал, как асигару, стоявшие позади, взяли мои руки и завели их мне за спину.
— Кости и раковины не лгут, — приговорил Даичи, — однако они брошены, и неважно кто их бросает, и кто их читает, скажем, толкователь Лорда Ямады или я, недостойный, скромный Даичи, преданный служитель Лорда Темму.
Словно во сне я чувствовал, как мои руки связывают в запястьях. В зале быстро темнело. Сопротивляться я не мог, на меня накатила неимоверная слабость и апатия. Не думаю, что смог бы хотя бы подняться. Я едва сознавал происходящее.
— Мы должны сохранить дом Темму, — словно сквозь вату долетел до меня голос Даичи. — Всё говорит о том, что железный дракон зашевелился. Если дом Темму не уступит дому Ямады, то он покинет своё логово, чтобы внушить страх в сердца людей и уничтожить дом Темму.
— Уступить в такой ситуации не будет позором, — сказал Лорд Темму. — Да и уступка незначительна. Лорд Ямада хочет только мира. Он боится железного дракона так же, как и мы, а возможно, даже больше нас. Он хочет немного. Наша уступка подарит нам мир, который Вы так по-глупому отдаляли бы своими тарнами, рейдами, огнём и сталью.
— Рисунок костей и раковин ясен, — заверил его Даичи.
— Теперь мы понимаем характер уступки, — продолжил сёгун. — от нас не требуется капитуляция, на которую мы бы не пошли. Всего лишь уступка, фактически мелочь, от которой мы сами можем извлечь много пользы.
— Это будет малая цена за большой мир, — поддакнул ему Даичи.
— Истребление дома Ямады не кажется мне выполнимой задачей, — сказал Лорд Темму.
— Возможно, Вы сами смогли рассмотреть значение костей и раковин, — сказали Даичи.
Тем временем меня уложили на бок, и я почувствовал, как мои лодыжки скрестили и связали.
— Лорд Ямада, — услышал я Даичи, — был очень недоволен, что ему пришлось отступить, уйти для защиты своих владений, имущества и полей. Его цену за мир нужно считать милосердием.
— Это — невысокая цена, — согласился Лорд Темму. — Конечно, понимая это, видя его мудрость, просто ничего не остаётся, кроме как с радостью согласиться.
Я слабо попытался натянуть шнуры, но быстро осознал свою полную беспомощность. Потом я ощутил, что в зале появился ещё кто-то, вероятно, вошедший через одну из дверей. Я увидел прямо перед собой высокие воинские сандалии, а затем одна из них исчезла из виду, и на меня обрушился жестокий удар. Ударил он сильно, но узнал я об этом только по тому, как дёрнулось пространство вокруг меня. Боли я практически не чувствовал.
Послышался весёлый смех Сумомо.
— Мы воспользуемся двумя посыльными тарнами, — донёсся до меня мужской голос. — Мы вылетим вскоре после того, как стемнеет.
Я узнал этот голос.
Тиртай!
А потом я потерял сознание.
Трудно сказать, сколько я был без сознания. Подозреваю, что за это время мне не раз вводили дозу препарата.
