— Подозреваю, — сказал я, — что те мужчины, которых Ты дразнила, мучила, обманывала, издевалась и манипулировала, были бы не против, посмотреть на тебя такую, какой Ты теперь стала, на беспомощную голую рабыню.
— Пожалуйста, Господин, — попросила она, — отошлите меня назад, в рабский загон.
— Вообще-то, я попросил прислать тебя сюда не для того, чтобы сразу отсылать обратно, — усмехнулся я. — Мы немного поболтаем. Но сначала повернись и скрести запястья за спиной.
Я отошёл к стене комнаты, открыл сундук и вытащил из него небольшую шпульку шёлковой ленты, чуть меньше хорта шириной, того вида, которым, было бы удобно крепить сандалии. Лента была ярко жёлтой. Отрезав от мотка два куска, один я дважды обернул вокруг её шеи и завязал узлом сзади. Это ли не то самое место, где должен находиться замок ошейника? Другой отрезок лёг на её запястья, столь удачно скрещенные за спиной.
— Все женщины принадлежат ошейнику мужчины, — прокомментировал я.
— Это потому, что здесь, — сказала девушка, — мужчины — Господа.
— Вероятно, Ты не слышала, что говорят по этому поводу свободные женщины, — усмехнулся я.
— Они действительно столь отличаются от меня? — поинтересовалась она.
— Нисколько, — ответил я.
— Просто на них ещё не надели их ошейники, — заключила рабыня.
— Точно, — не мог не согласиться я.
— Насколько этот мир другой, по сравнению с Землёй! — вздохнула блондинка.
— Что, тебе он кажется сильно отличающимся? — спросил я.
— Конечно, — с жаром заверила меня она, — ведь здесь мужчины — хозяева женщин.
— Точно такими же, они могут быть на и Земле, — пожал я плечами, — стоит им только захотеть.
— Я даже подумать не могла, что мужчины, такие, каких я встретила на этой планете, могут существовать, — призналась рабыня.
— Из всех животных, которые могут принадлежать мужчине, — хмыкнул я, — рабыня, конечно, одно из самых прекрасных.
— Наверное, это приятно, иметь власть над нами, — спросила она, — предлагать за нас цену, покупать и продавать нас?
— Само собой, — заверил её я.
— Мой живот разгорается, — со стоном призналась моя собеседница.
Я отступил от неё и уселся на небольшой коврик, скрестив ноги.
— Повернись лицом ко мне, — велел я, — и встань передо мной на колени.
— Должна ли я держать голову опущенной? — уточнила она, выполнив мой приказ.
— Нет, — ответил я и, встретив её удивлённый взгляд, пояснил: — Приятно смотреть на женщину, когда она в таком виде.
— В ошейнике, связанная, беспомощная, голая и стоит на коленях? — уточнила рабыня.
— Да, — подтвердил я. — Как, по-твоему, я отличаюсь от других мужчин?
— Нет, — ответила она. — Скажите, почему здешние мужчины не отказали себе в самих себе, почему они не отказались быть мужчинами?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Но я не возражаю. А что насчёт тебя?
— Я тоже, — прошептала девушка.
— Далеко же тебя занесло, — покачал я головой, — от такси и лифтов, от финансов и грязных каменных каньонов, от шума, толчеи и столпотворения бизнес центров.
— Да, — вздохнула она. — Так далеко, что я оказалась на Горе.
— Рабыней, — закончил я её мысль.
— Да, — кивнула она.
— и что Ты думаешь об этом мире? — поинтересовался я.
— Должно быть, Земля когда-то тоже была такой, — сказала она, немного подумав, — наполненной свежестью, омытой дождём, с чистым воздухом, и птицами, летящими в синем небе, с вкусной водой и едой.
— Можно предположить, что однажды всё так и было, — согласился я.
— Что могло случиться с нашими людьми, что они сделали со своим миром такое? — спросила рабыня.
— Откуда мне знать, — развёл я руками. — Возможно, они недостаточно любили его.
— В мире, таком как это, — заявила она, — женщины, вроде меня могут быть только рабынями.
— И это заслуженно и правильно, — констатировал я.
— Да, Господин, — не стала спорить со мной моя собеседница.
— Подозреваю, — сказал я, — на своей прежней планете, Ты вряд ли когда-нибудь обсуждала подобные вопросы, тем более так, как Ты делаешь это сейчас, стоя на коленях перед мужчиной, нагой и связанной.
— Конечно, нет, — согласилась она.
— Но Ты тогда и не была рабыней.
— Нет.
— Возможно, Ты иногда вспоминаешь молодую женщину, которую когда-то звали Маргарет Вентворт.
— Да, — кивнула девушка.
— как и свободную женщину, притворявшуюся рабыней в северных лесах материкового Гора, напыщенно именовавшую себя «Константина»?
— Да, — признала она.
— Мисс Маргарет Вентворт, — напомнил я ей, — мелочная, ограниченная, жадная до деньг, приняла предложение выполнить некое задание на Горе, за что ей обещали хорошо заплатить, настолько хорошо, что ей даже не пришло в голову хоть немного подумать.
— Господин? — удивлённо посмотрела на меня блондинка.
— Расставь колени, рабыня, — приказал я. — Пока достаточно. А поддерживать тебя в твоих усилиях, Ты уговорила слабого, смущённого, колеблющегося, по-глупому очарованного тобой земного парня, которого Ты привыкла унижать и осуждать, презирать и высмеивать. Помнится, его звали Грегори Вайт.
— Всё так, — вздохнула рабыня.
— Тебе ведь нравилось оскорблять его и доминировать над ним, не так ли? — осведомился я.
— Он — слабак, — пожала она плечами.
