— Для большинства, я бы предположил, — сказал я, — немедленно по прибытии, остальные спустя какое-то время, но в конечном итоге все.
— В конечном итоге? — переспросила Сару.
— Конечно, — кивнул я, — естественно предположить, что, как только женщина закончит порученное ей дело, выполнит определённую работу, у неё останется единственная ценности.
— Рыночная ценность, — завершила она мою мысль.
— Точно, — улыбнулся я.
— Например, как в моём случае, — вздохнула Сару.
— С точки зрения работорговцев, — сказал я, — Ты стала рабыней в тот самый момент, когда твоё имя было внесено в список приобретения.
— Ясно, — кивнула бывшая мисс Вентворт.
— Так что, клеймо и ошейник, — продолжил я, — были по своей природе скорее сопутствующими деталями, подтверждающими данный вопрос.
— Я поняла.
— Такие вещи, по сути, не более чем идентификация, требуемая Торговым Законом, — заключил я.
— Расскажите мне что-нибудь об этой Джейн, — попросила Сару.
— А что можно рассказать о рабыне, — поинтересовался я, — кроме того, что она — рабыня?
— Ничего особенного, — вынуждена была согласиться она.
— А может, Ты ревнуешь? — осведомился я.
— Конечно, нет! — возмутилась блондинка.
— Тогда какая тебе разница? — спросил я.
— Ну пожалуйста, Господин, — принялась канючить девушка, — пожалуйста!
— Да там особенно не о чем рассказывать, — пожал я плечами. — Разве что могу сказать, что она — прекрасная рабыня, умная и красивая, брюнетка, с привлекательной фигурой и лицом. В общем, она принадлежит к тому виду женщин, которых мужчинам нравится видеть спящими в их ногах.
— Рискну предположить, что она варварка, как и я.
— Вовсе нет, — покачал я головой. — Она — чистокровная гореанка. Когда-то она была известна как Леди Портия Лия Серизия из Башен Солнечных ворот, побочная ветвь Серизиев, банковской семьи некогда пользовавшейся доброй славы и обладавшей значительной властью в Аре.
— Некогда? — переспросила моя собеседница.
— Её больше не существует, — ответил я. — Они предпочли золото Домашнему Камню.
— А что это значит? — не поняла она.
— Была война, вторжение, оккупация, — пояснил я. — В такие времена всегда находятся те, кто идёт на сотрудничество с врагом. Средства и навыки были использованы для обогащения с помощью спекуляций. А потом случилась реставрация Марленуса, Убара Убаров. Закон вернулся в город на окровавленных мечах. Повсюду было разосланы проскрипционные списки, и те, кто попался под горячую руку горожан, украсили собой колья. Их дома были преданы огню. И даже почерневшие кирпичи увезли из города и выбросили в большое болото. Гореане не склонны прощать предательство, и на память они не жалуются.
— Тогда почему её назвали Джейн? — полюбопытствовала Сару.
— Возможно, — предположил я, — чтобы она лучше могла осознать себя не выше любой варварки, не больше чем одной из многих ничего не стоящих рабынь.
— Таких как я? — осведомилась она.
— Само собой, — подтвердил я.
— И она принадлежит Грегори? — уточнила рабыня.
— Пертинаксу, — поправил её я. — Точно так же, как мог бы принадлежать тарск.
— Полагаю, что это приемлемо, — заявила девушка.
— В каком смысле? — не понял я.
— Но ведь она — гореанка, — пожала она плечами.
— Теперь до меня дошло, — рассмеялся я, — что Ты совершенно не понимаешь этих вещей. Ты просто ничего не знаешь о гореанских свободных женщинах. Тебе ни разу не доводилось дрожать от страха, стоя перед одной из них. Ты никогда не падала ниц перед ними, отчаянно надеясь избежать порки. Ты стоишь меньше, чем пыль под сандалиями любой из них. Они тысячекратно выше тебя, тебя — простой рабыни. Фактически вы — принадлежите к разным видам существ, чтобы вас можно было хотя бы начинать сравнивать. Ты быстро научилась бы лёжа на животе просить, разрешить тебе поцеловать хотя бы кромку её одежд. Гореанская свободная женщина величественна и горда, благородна и влиятельна. У неё есть Домашний Камень.
— Но ведь они не единственные свободные женщины! — возмутилась бывшая мисс Вентворт.
— Что ТЫ имеешь в виду? — уточнил я.
— Я тоже была свободной женщиной! — заявила она.
— У тебя никогда не было Домашнего Камня, — напомнил я ей.
— Но я была свободна! — воскликнула девушка.
— В лучшем случае как рабыня, на которую пока не надели ошейник, — пожал я плечами.
— Так ли это отличается от других женщин моего прежнего мира? — спросила она.
— Ничуть не отличается, — подтвердил я.
— Мужчины Гора, — обиженно сказала Сару, — думают о нас, как о рабынях.
— И не только мужчины Гора, — заверил её я.
— Ну да, — вздохнула она, — женщины тоже.
— Конечно, — кивнул я.
— Как о рабском поголовье, — добавила девушка.
— Верно, — согласился я.
— Для кого порабощение было бы правильно и подобающе, — сказала она.
