В этот момент у меня в памяти всплыл тот факт, что в замке Лорда Темму осталась только одна рабыня. Мне это по сей день было не понятно. По-видимому, она была привилегированной рабыней некоторого вида. Честно говоря, я не думал, что она могла быть намного красивее других девушек, пошедших в обмен на рис. Я не знал даже имени рассматриваемой рабыни.
— Сначала было больше, — сказал асигару, — много больше. Но большинство уже распределили, подарили, продали, обменяли и так далее.
— Понятно, — кивнул я. — Надеюсь, что некоторые из них были сносного качества.
— В целом весь товар в первоначальной партии, — ответил охранник, — был превосходным.
— Хорошо, — констатировал я.
Конечно, я и без его слов знал, что всё так и было. Большинство тех девушек, что я видел ещё в тарновом и корабельном лагере, знал по путешествию на корабле Терсита и по крепости Лорда Темму, были самого высокого качества. Пани, во время нахождения на континенте, делали свои покупки с особой заботой, иногда через агентов, слывших большими знатоками рабского мяса. Большинство товара было куплено на рынках и в тавернах Брундизиума.
— Слушать меня, — пролаял асигару обитательницам зарешеченного закона.
Я отметил реакцию девушек на его резкую команду. Он были поражены и испуганы, насторожены и полны нехороших предчувствий, но в то же время готовы повиноваться, немедленно и беспрекословно. К ним обратился свободный мужчина.
Насколько это правильно, подумал я, держать женщин так, на их месте, в качестве рабынь.
— Слушайте меня, полевые девки, несчастные урты, варварские животные, — продолжил асигару. — Трём из вас, благодеянием Лорда Ямады, Сёгуна Островов, решено дать необычную привилегию. Им будет позволено, после соответствующей очистки, одеться и служить во дворце.
Чуть слышные вскрики, тонкие, нетерпеливые, полные надежды вздохи, невольно вырвались у некоторых из стоящих на коленях рабынь.
— Возможно, кто знает, — хмыкнул асигару, — если у вас получится служить хорошо и красиво, вы сможете привлечь к себе внимание свободных мужчин, и те вас заметят, и возможно, почему бы нет, вы сможете наесться вдоволь, причём не кашей из корыт, из которых вы должны питаться на четвереньках, опустив голову вниз, как животные, которыми вы являетесь. Возможно, вам даже могут бросить кусочек мяса. Хотели бы вы этого? Вы меня понимаете?
— Да, Господин, — послышались нестройные крики нескольких девушек.
— Впрочем, — усмехнулся он, — возможно, вы предпочли бы вонь и грязь, убогость и темноту загонов, долгий и тяжёлый труд в полях с верёвками на шеях.
— Нет, нет, Господин, — поспешили откликнуться несколько рабынь.
— Тогда слушайте меня внимательно, — потребовал асигару. — Встаньте спиной ко мне. Хорошо. Стойте как следует, стойте как рабыни! Вы же не свободные женщины. Будьте красивы! Помните, что вы — ничто, всего лишь рабыни. Будьте красивы как те, кто вы есть, как животные, как простые красивые предметы. Хорошо. Теперь, сожмите руки на затылке. Хорошо. Постройтесь в одну линию, лицом к стене с промежутком в три шага. Каждая из вас по очереди подходит и встаёт лицом к решётке, передо мной и теми, кто делает выбор, сначала стоит спокойно, потом медленно поворачиваться, снова стоит, а затем возвращается на своё прежнее место и опускается на колени, как раньше лицом к стене. Всё понятно?
— Да, Господин, — на этот раз дружно отозвались девушки.
— Начинайте! — велел он.
И осмотр рабынь, неспешный, с долгими паузами, в течение которых товар демонстрировался и оценивался, начался.
— Подозреваю, — сказал я, обращаясь к Пертинаксу, — работая в офисах на Земле, Ты никогда ничего подобного не видел.
— К моему великому сожалению, нет, — вздохнул он.
— Вот женщины, какими они должны быть, — указал я.
— Теперь я это знаю, — кивнул он. — Мне предоставили шанс изучить это.
— И теперь Ты полностью удовлетворён в своём доминировании, — заключил я.
— Я познал это, — заявил Пертинакс. — И я никогда от этого не откажусь.
— Но вот чего Ты никак не можешь понять, — хмыкнул я, — так это вовлечённой в это взаимозависимости, наличия у женщины желания принадлежать, быть собственностью господина.
У асигару, стоявшего рядом с нами, имелся хлыст, обычный атрибут для того, кому поручено присматривать за рабынями. Когда он решал, что та или иная девушка достаточно себя продемонстрировала, постояв и покрутившись перед нами, он отсылал её лёгким взмахом хлыста, после чего приближалась следующая.
Разумеется, я искал особую рабыню. Вот только я понятия не имел, была ли она среди заключённых в клетке рабынь. Полумрак, стоявший в сарае, не позволял разглядеть выстроившихся за решёткой девушек.
— Что насчёт этой? — осведомился асигару.
— Тебе нравятся рыжие волосы? — полюбопытствовал я.
— Они пылают, словно огонь, — улыбнулся он.
— Предпочитаю, чтобы огонь пылал у неё в другом месте, — усмехнулся я. — С того момента, как её рабские огни хорошенько разгорелись, она вся будет пылать в твоих руках.
— Возможно, я куплю её, — заявил мужчина.
— Следующая, — отмахнулся я.
