Хлыст надсмотрщика легонько дёрнулся, и девушка, на щеках которой блеснули слёзы, вернулась на прежнее место, где опустилась на коленях лицом к дальней стене загона и спиной к решётке. Даже в том полумраке мы могли видеть, что её плечи дрожали. Её тело тряслось от рыданий.
— Эта стройна и гибка как тростник, — похвалил асигару, — нежна и красива как талендер.
— Здесь нет ни одной пани, — сказал Таджима.
— Нет, — пожал плечами асигару, и кончик его хлыста немного шевельнулся, отсылая рабыню.
— Ты должен выбрать одну из них, — напомнил я Таджиме.
— Но тут нет ни одной пани, — буркнул тот.
— Даже в этом случае, — настаивал я.
Брюнетка, правильно сложенная, с рабски длинными волосами, приблизилась к решётке, постояла немного, затем медленно повернулась и замерла, не сводя с нас своих глаз. Её губы заметно дрожали, но она не осмеливалась произнести хотя бы слово.
Хлыст снова дёрнулся.
Женщины, как и было приказано, держали руки сжатыми на затылке. Это красиво приподнимает грудь и занимает руки, таким образом, не мешая оценке. Кроме того, такая поза снижает шансы того, что женщина, поддавшись глупой ошибке, попытается прикрыть тело руками. Так что нет ничего удивительного в том, что именно эта поза, когда женщина стоит прямо, с широко расставленными ногами и руками, сомкнутыми на затылке или тыльной стороне шеи, стала самой распространённой позицией осмотра на рынках. Когда ноги расставлены, ей труднее сдвинуться с места, а её легче ласкать, иногда внезапно. Некоторые покупатели могут приказать женщине опуститься на пол, и она, пораженная, возможно, с трудом понимающая происходящее, будет изо всех сил стараться выполнить серию быстро чередующихся команд. Её проводят через рабские позы. Это — один из способов показать тело женщины во всём разнообразии аспектов. Иногда ей могут приказать замереть в той или иной позе, чтобы её красота могла бы быть оценена по достоинству
— Господин! — радостно, отчаянно воскликнула рабыня.
— Эта, — объявил я, указывая на рабыню.
— Она заговорила, — возмутился асигару. — Её следует выпороть!
— Нет, — отрезал я. — Отправьте её во дворец.
— Господин, Господин! — всхлипывала девушка.
— Тихо, — прикрикнул на неё я.
— Да, Господин, — прошептала она.
— Прочь от решётки, — рявкнул на рабыню асигару, замахиваясь хлыстом. — Ты грязная. От тебя воняет.
— Да, Господин, — испуганно пролепетала та, опустив голову под пристальным взглядом свободного мужчины и быстро отступая вглубь загона.
Асигару взмахом хлыста отослал девушку в сторону.
— Её полностью вычистят, отмоют волосы и тело, и оденут, прежде чем отвести во дворец, — пояснил он.
— Оденут как рабыню, я надеюсь? — уточнил я.
— Само собой, — заверил меня мужчина.
— Это — Сесилия, — прокомментировал Пертинакс.
— Да, — кивнул я.
