— Но я-то не варвар, — заявил Таджима.
— Простите меня, молодой воин, — извинился Лорд Акио, — просто ваш акцент заставляет предложить именно это.
— Возможно, — заметил Пертинакс, — сёгун мог бы предоставить моему другу контрактную женщину.
— Не говори как варвар, — буркнул Таджима.
— А я и есть варвар, — парировал Пертинакс, и не подумав как-то смягчить свой ответ.
Всё же я принял реплику Пертинакса за хороший знак. Думаю, что он надеялся, что это будет по-настоящему полезно. С другой стороны, он, как и я, конечно, был варваром.
Выражение замешательства мелькнуло на лице Лорда Акио.
— Молодой воин желает, чтобы его обслуживала контрактная женщина? — спросил он.
— Нет, — раздражённо бросил Таджима.
— Почему нет? — полюбопытствовал я.
— Это было бы не эстетично, — проворчал он, — собирать тех и других в одном месте.
— Совершенно верно, — согласился Лорд Акио. — Я вижу, молодой воин, несмотря на его акцент, настоящий пани.
— Кроме того, рискну предположить, — вставил слово Пертинакс, — такое соседство могло бы показаться оскорбительным для контрактной женщины, вынужденной прислуживать вместе с рабынями.
— Разумеется, — добавил я, — мы бы не хотели бы, чтобы она задумалась о ритуальном ноже или чём-то подобном.
— Совершенно верно, — кивнул Лорд Акио.
Признаться, я думал, что удачно пошутил, но ответ Лорда Акио заставил меня по-новому взглянуть на этот вопрос.
— Неужели Ты на самом деле, — спросил я Таджиму, — предпочёл бы, чтобы тебя обслуживала не рабыня, а свободная женщина?
— Конечно, нет, — ответил Таджима. — Какой мужчина предпочёл бы это? Просто это вопрос возможного проявления неуважения.
— Уверяю вас, — поспешил успокоить его Лорд Акио, — ни о каком неуважении не может быть и речи.
— Я верю, что всё так и есть, — заверил его я.
— Хорошо, — кивнул Таджима, и я не думаю, что он был разочарован.
— Я подожду вас здесь, — сказал лорд Акио.
— Ну и вонь же здесь, — поморщился Таджима.
— Не будь таким привередливым, — усмехнулся я.
Загонов под крышей большого сарая было несколько, но нас привели к одному из самых больших.
— Отобранных вами девок вымоют и оденут в чистые туники, прежде чем связать и отвести во дворец, — пояснил надсмотрщик асигару.
Двое других держались неподалёку.
Учитывая их статус, предметы одежды и другие нюансы, у рабынь не было ни единого шанса убежать отсюда, как не было его у них даже тогда, когда они оказывались вне загонов, даже если бы не было стен и палисадов, ограждавших это место. Тем не менее, рабынь часто связывают, возможно, без какой-либо веской причины, помимо того факта, что они — рабыни. Полагаю, что такие вещи, как ошейник, клеймо и туника, помогают им иметь в виду, что они — товар, животные, вещи и собственность, короче, рабыни.
— Вы можете выбрать троих, — сообщил нам асигару, — по одной на каждого из вас, исходя из личных вкусов и предпочтений.
Освещение в сарае оставляло желать лучшего. Свет попадал сюда через открытую в данный момент дверь и множество узких щелей в потолке и стенах. Так что нам потребовалось некоторое время, чтобы глаза приспособились к полумраку, а когда мы, наконец, начали более или менее видеть обстановку, то перевели внимание на содержимое сарая.
Загоны были разделены решётками, набранными из жердей приблизительно три или четыре хорта толщиной, установленными с шагом в шесть хортов и тянущиеся от деревянного пола до низкой крыши сарая. Эти вертикальные жерди были дополнительно укреплены тремя поперечными балками. Первая шла в футе от пола, вторая приблизительно в двух с половиной гореанских футах от первой и третья в футе от верха.
— Я не вижу здесь девушек пани, — заметил Таджима.
— Их держат не здесь, — сказал асигару.
— Ты предпочёл бы рабыню пани? — поинтересовался я у Таджима.
— Конечно, — кивнул тот.
Рабыни стояли на коленях спиной к нам и лицом к дальней стене. Несомненно, им заранее приказали построиться таким образом, чтобы они не могли видеть тех, кто мог бы войти в сарай. Кроме того, как и следовало ожидать, девушки сохраняли молчание. Это обычное дело для рабынь, которых осматривают, разглядывают, выбирают и так далее. Фактически, обычно подразумевается, что рабыня не будет открывать рот без разрешения свободного человека. «Господин, я могу говорить?» — это обычная формула для того, чтобы испросить такого разрешения. Разумеется, у многих рабынь, как правило, имеется постоянное разрешение говорить. Однако они понимают, что это разрешение может быть в любой момент отозвано по усмотрению свободного человека.
Все девушки, как это распространено в рабских загонах, были раздеты. Вот вы бы стали одевать тарска или верра, прежде чем загнать его в клетку?
— Я так понимаю, — заговорил я, — что раз уж здесь нет ни одной из девушек пани, то это те самые рабыни, которые были получены от Лорда Темму в обмен на рис.
— Верно, — подтвердил асигару. — Это простые полевые рабыни.
— Я вижу здесь не больше двадцати — двадцать пяти, ну максимум три десятка, — прикинул я. — Насколько мне известно, Лорд Ямада получил из замка Лорда Темму что-то около полутора сотен рабынь.
