Темноглазая брюнетка обладала превосходной фигурой и изящными чертами лица, была очень умной и беспомощно отзывчивой. Она была моей личной рабыней не только на корабле Терсита, но и задолго до того. Я заполучил её в стальном мире, а впервые мы встретились на Тюремной Луне, куда я был заключён Царствующими Жрецами. Моё заключение было прервано набегом кюров, и я оказался на одном из стальных миров, том самом, на котором, как уже было отмечено, рассматриваемая брюнетка стала моей рабыней. На Тюремной Луне, по сути, до предела автоматизированной тюрьме, как, по-видимому, было задумано Царствующими Жрецами, я должен был быть побеждён и сломлен как воин в борьбе между плотским желанием и честью. О, это была изобретательная пытка. В моей маленькой, цилиндрической, прозрачной камере, в которую посредством труб и клапанов поставлялись кислород, вода и питательная жидкость, внезапно появились две изящные свободные женщины, точно так же как и я раздетые догола и беспомощные. И то, что именно эти две женщины оказались рядом со мной, ни в коем случае не было ни ошибкой, ни случайностью. Каждой из них, без ведома для них самих, была отведена своя роль, которую они должны были играть в интригах Царствующих Жрецов. Дело было даже не в том, что в пределах моей власти оказались две обнажённых красотки, причём такие, чья красота сделала бы честь сцене любого невольничьего аукциона на Горе. Надо признать, это было бы достаточно жестоко, ведь каждая из них была отобрана с особой тщательностью, с прицелом усилить мои страдания, довести меня до того, что я, разрываясь между желанием и честью, как бы я ни старался держать себя в узде, в конечном итоге неизбежно должен был бы уступить непреодолимым императивам природы, и использовать обеих девушек для своего удовольствия. Будь они рабынями, и не было бы никакой дилеммы, был бы только пир радости. Вот только обе они были свободными женщинами. Прежде всего, и я в этом нисколько не сомневаюсь, они были подобраны со всей возможной изобретательностью, как в физическом и физиологическом, так и в психологическом отношении, с привлечением всего технологического и научного арсенала Царствующих Жрецов, чтобы мы были непреодолимо привлекательными друг для друга. Честно говоря, иногда я, учитывая возможности технологий Царствующих Жрецов, их способность к предвидению и их знания мира, задавался вопросом, не могло ли быть так, что её, возможно, в течение многих поколений выводили специально для меня. Конечно, у нас был один родной язык, и, до некоторой степени, общий фон. Она, как и я, была англичанкой, и получила примерно такое же образование. Мы росли, по большей части, в окружении одной и той же культуры. Нас связывали, сознательно и подсознательно, тысячи крошечных нитей, из которых были сплетены наши биографии. Кроме того, мы были подобраны не просто как мужчина и женщина, но, и это было ясно, более глубоко, как хозяин и рабыня. Конечно, очнувшись голой на гореанской тюремной луне, обнаружив свою новую реальность, реальность узницы прозрачной капсулы, она была встревожена, потрясена, напугана и смущена. Что с ней произошло? Где она? Что произошло? Кто мог за этим стоять? Что значили при данных обстоятельствах эти радикальные преобразования, в чём смысл такого ошеломляющего, непредвиденного, пугающего лишения свободы? Другая женщина была человеческим домашним животным кюра. Как выяснилось, кюры иногда держат людей в качестве своих домашних питомцев. Кроме того, они ещё и используют людей в пищу, особых людей, специально выведенных и выращенных на мясо, словно рогатый скот. Фактически, вторая девушка была, пусть и свободным, но примитивным, привлекательным, необученным, невежественным маленьким животным. Её не учили человеческой речи, ни гореанскому, ни какому-либо иному языку, зато она могла немного понимать кюров, вероятно, на уровне миниатюрного домашнего слина, понимающего своё имя и некоторые простые команды. Однако в действительности за её первобытной энергией и красотой скрывались непомерные амбиции и живой, острый ум. Благодаря опеке зверя, отчасти кюра, отчасти человека, она быстро освоила человеческую речь. Последнее, что мне о ней было известно, это то, что она думала о себе как о Леди Бине. Где она находилась теперь, я не знал, но предполагал, что где-то на континентальном Горе. Всё это имело отношение к событиям, происходившим на далёком стальном мире. Фактически, я знал только то, что она и упомянутый зверь, который, как казалось, заботился о ней и был готов защищать её даже ценой собственной жизни, покинули стальной мир вместе со мной. Во время набега кюров на Тюремную Луну англичанка, в надежде избежать быть съеденной, объявила себя рабыней, и после такого заявления, понимала она это или нет, она являлась рабыней. Позже, я всё же надел на неё ошейник, сделав её своей рабыня. Если бы не то вторжение кюров, освободившее меня из того контейнера, можно не сомневаться, я поддался бы искушению и потерял бы честь, что стало бы для меня разрушением самого себя. Полагаю, что после этого Царствующие Жрецы либо казнили бы меня, либо просто выбросили бы где-нибудь в дикой местности Гора, где я мог бы влачить одинокое, жалкое существование, потерянный для самого себя, одинокий, отверженный, презираемый, нищий и опозоренный.
