Дик тоже покинул свое кресло, как-то в один момент плавно оказавшись у меня за спиной. На секунду - или чуть дольше - я позволила ему эти объятия, откинувшись ему на плечо и представив, что на самом деле все хорошо. Что не было последних лет, что все предыдущие вечера мы проводили точно так же: засиживаясь допоздна в его кабинете, разделяя на двоих минуты какой-то удивительной близости и понимания. Что я могу быть любимой и любить сама.
Почувствовав легкое прикосновение губ к виску, мягко отстранилась. Ричард и не пытался меня удерживать, разжав руки и позволив отойти на несколько шагов. Обернуться и посмотреть ему в глаза я почему-то не решилась.
- Прости, - еще раз попросил он.
- Спокойной ночи, Дик, - попрощалась я, поворачивая дверную ручку и выскальзывая в коридор.
Мне казалось, что после этого заснуть, несмотря на всю навалившуюся усталость, мне не удастся. Но я, слава Пресветлым, ошиблась. Сон нашел меня сразу, едва я удобнее устроилась в кровати. И впервые за долгое время он был... счастливым?
Напрасно с утра я ожидала каких-то новостей. Если я права и мое появление спутало Шепардам все карты, сгоряча они действовать не будут. Попытаются быстро, на эмоциях, но не за одну ночь - точно. И все же мне хотелось приблизить конец всего этого затянувшегося кошмара. Может быть, это несколько минут в объятиях Дика оказали на меня такое влияние. А может быть, мое желание вызвано сном, чистым, светлым, наполненным счастьем и умиротворенностью, но я очень хотела спокойствия. Прошло четыре с лишним года сплошной черноты в душе, и сейчас, когда появилась надежда на будущее, о котором Китти Диксон не смела и мечтать, я хотела побыстрее отпустить все.
Отомстить - и избавиться от темного монстра внутри.
Поэтому каждая заминка - даже длинною в ночь - раздражала меня, выводя из состояния умиротворенности, с которым я встретила новое утро. Что еще Шепардам надо? Я уверена в том, что мое появление - достаточная причина для того, чтобы испугаться за собственные планы, поддаться эмоциям и, попытавшись как можно скорее избавиться от неприятности, совершить ошибку.
Я понимала, что глупо с моей стороны требовать от семейства, которое на протяжении, как минимум, трех поколений выискивало пути к короне, ошибиться мне на радость, но просыпаться немного счастливой мне понравилось, и весть о том, что все пока осталось без изменений, заметно испортила мне настроение.
Впрочем, вряд ли бы меня обрадовала с утра и весть о том, что меня пытались убить.
Два дня я просидела как на иголках, злясь на Шепардов за мучительное для меня бездействие; беспокоясь за Риту, которая должна была играть роль "Лизы Гордон" и жила в маленькой гостинице; не зная, что делать с Диком, который во всю занялся моим приручением. Мысль в любом из этих направлений в итоге приводила к тихой бессильной истерике.
Повлиять на Даррела и его дочь больше, чем я уже это сделала, я не могла. Каким бы еще образом подтолкнуть их к нужному нам шагу, я не знала, и вынужденное ожидание - ошибутся или нет? - кусало нервы. Чем-то помочь Рите, рисковавшей собой, у меня тоже не было возможности. Я лишь мучила Дика и Стивена вопросами о ней, и ответы на эти вопросы всегда порождали двойственные чувства. С одной стороны, то, что с девушкой пока ничего не случилось и никто не покушается на "Лизу", меня безумно радовало. С другой стороны, это означало, что Шепарды все еще бездействуют, а это радовать никак не могло.
И потому я мрачной тучкой проплывала по второму этажу от Зеленой гостиной к своей комнате и обратно, заглядывая по пути в кабинет мужа или сидя в библиотеке с очередной книжкой, которая совсем не могла отвлечь меня. Книги, которые я всегда любила, начинали раздражать: и действия в них тянутся слишком долго (а иногда, наоборот, проносятся с головокружительной скоростью), и чувства наигранные, и подвиги слишком героические, и слова слишком нудные. Попробовала полистать тот справочник по зельям, что когда-то уже попадал мне в руки, но даже волшебные страницы с невероятными иллюстрациями надолго не отвлекали. К тому же я постоянно оглядывалась на Дика, неизменной тенью присутствовавшего рядом.
Муж стал еще одним поводом - и поводом, возможно, самым серьезным, - для моего беспокойного состояния.
Ричард даже не скрывал того, что хочет вернуть то, что было в нашей жизни больше четырех лет назад. А я... Я не знала, чего хотела.