"Миссис Линд долго уговаривала меня выйти на свежий воздух, немного прогуляться и развеяться. Я понимала, что, скорее всего, в парк она меня спроваживала не из заботы о моем здоровье, а просто желая хоть несколько часов отдохнуть от ежесекундно заливающейся слезами хозяйки. Понимала также и то, что это ненормально - безвылазно сидеть дома целую неделю, перебирая оставшиеся от родственников вещи и заливая их слезами. Но мне не нужны были свежий воздух и солнечный свет. Мне нужна была моя семья. Мне нужна была поддержка матери, безмолвная гордость отца, новые рисунки Кристи и задорный смех перепачканного в пироге Алекса. Какое мне дело до того, что на улице - замечательная теплая погода, когда в моем сердце - темная пропасть, из которой выползают холодные нити, впивающиеся в душу? Единственное, в чем я действительно нуждалась, помимо своих несбыточных желаний, - это присутствие рядом Дика. Но странным образом отстранившийся от моей беды муж был занят и неразговорчив, он словно остыл... или запер свои эмоции под замок, оставив меня один на один с моей потерей. Я никогда не думала, что в Четейр-Глэсе так нуждаются в помощи мага, но Ричард постоянно пропадал где-то вне дома. Раньше Наместник и совет справлялись без него, но именно в то время, как он очень нужен был мне, муж срочно понадобился и мистеру Вилдеру. Поэтому большую часть дня я проводила в своей гостиной, перебирая подарки родителей и рисунки Кристи, сделанные несмелой рукой девочки, открывшей в себе способность к творчеству. Миссис Линд утешала меня, как могла, и проводила со мной очень много времени, практически забросив свои обязанности, но даже ее терпению пришел конец.
Весь прошлый день она упрашивала меня выйти хотя бы в сад, посидеть на солнышке, оторваться на миг от вещей, которые причиняли мне такую боль. Я бы и не прислушалась к ней, пропуская все слова мимо сознания, если бы не одна, сказанная напоследок в сердцах, фраза:
- Мисс Элизабет, вы себя так следом за семьей в гроб вгоните, а ведь вы еще такая молодая! У вас еще детишки могут быть, ваша собственная семья, а вы сидите здесь и заживо себя хороните! Мистер Ричард этого не одобрит!
У нас с Диком действительно могут быть дети... Одного я уже ношу под сердцем, и наверняка мое состояние сказывается и на нем. Ведь он внутри, он связан со мной. Если я причиняю вред себе, то каково же должно быть ему, маленькому и беззащитному существу? Моя семья ушла, не узнав ничего о ребенке, но я не имею права отправить вслед за ними свое собственное дитя.
И я уступила горячим уговорам, оставив экономку в покое, предоставляя ей возможность заниматься ее прямыми обязанностями, а не успокаивать молодую хозяйку. Приняв решение прогуляться, я понимала также, что сада за нашим домом мне будет мало. Немного успокоившись и приведя мысли в относительный порядок, я захотела пройтись. Долго-долго гулять, размышлять и вспоминать, но не поддаваться больше горю, не впадать в истерику от чувства одиночества и опустошенности. Есть малыш - и есть мы с Диком, и я справлюсь со своей потерей и со своим горем.
Для прогулок время было еще не позднее, но солнце уже медленно скатывалось к горизонту. Экипаж остановился у самых ворот парка, не въезжая в него и оставаясь потом ждать нас на соседней улице. Я, в сопровождении служанки и охранника, медленно двинулась по главной аллее в дальнюю часть, к пруду. За спиной новый экипаж высадил очередных гуляющих. Я коротко попросила Пресветлых о том, чтобы не встретить никого из знакомых - разговаривать с кем-либо, выслушивая неискренние сожаления, мне сейчас не хотелось. Не хотелось видеть скорбные лица, чувствовать цепкие взгляды, определяющие мое состояние, принимать заверения о помощи и поддержке. Парк и длинные дорожки нужны мне были не для этого.
Я отправила Грейси купить булку и велела направляться после этого к пруду. Вряд ли мне захочется кормить лебедей, но настойчивый жалостливый взгляд горничной, въедающийся в затылок, меня скорее раздражал, чем показывал, что девушка беспокоится за меня. В жалости я не нуждалась, а вот в избавлении от нее - еще как.
Охранник, без труда определивший причину моего приказа, шагал за спиной, в нескольких шагах от меня. Его пристального внимания я не чувствовала - скорее, он мягко, ненавязчиво наблюдал за мной, не выпуская из поля зрения, но и не утомляя чересчур бдительной опекой. За это я была ему благодарна.