Через меня хотели задеть моего мужа? Для меня это сомнительно, очень, но... если ему в голову пришла эта мысль, почему не попробовать разобрать его точку зрения? Только я не понимаю, чего этим пытались добиться неизвестные "некто". Ричард к смерти моей семьи отнесся более чем равнодушно. Возможно, он любил мою семью, но больно от этой потери было только мне, в глазах моего мужа не было ни намека на эмоцию, когда я, рыдая у него на плече, отворачивалась от четырех могил.
Или моя семья была ему предупреждением, что я стану следующей, и поэтому он не показывал своих чувств? Но тогда бы он и не оставлял меня одну, пропадая целыми днями на работе. Ричард, которого я знала, оставался бы рядом со мной, утешая, поддерживая, оберегая. Если бы существовала хоть малейшая угроза для меня - он был бы рядом.
Единственное, что я могла принять, это то, что услышанный мной разговор действительно был подстроен. Разыгран специально для меня именно тогда, когда я была наиболее уязвима. Проследить за нашим домом, не приближаясь к нему и не попадаясь на глаза Ричарду? Сложно, но выполнимо. Приехать следом за мной в парк? Уже легче. Пройтись параллельным маршрутом, громко проговаривая имя моего мужа? Нет ничего менее невозможного.
Вот только зачем?
Зачем? Зачем?.. Зачем...
Ответа я не видела. Намного легче мне было винить во всем Дика, и я хотела бы вернуться к тому времени, когда была твердо уверена в его причастности, в своей ненависти, в правильности выбранного пути. Но его слова, как и мои собственные раздумья, посеяли сомнения.
Почему я так быстро и безоговорочно поверила подслушанному тогда разговору? Потому лишь, что мне казалось: это случайность? Я помню, я ни на секунду не задумалась о том, что все это может быть подстроено. Кому бы это было нужно? С другой же стороны... Были ли у меня когда-нибудь причины сомневаться в моем муже? За все годы нашего знакомства он не дал к этому ни единого повода. Что же привело нас к тому, что мы сейчас имеем?
Я запуталась. Верить Ричарду я не торопилась, но эти его чертовы слова... Как быть? О чем думать, что принять за правду, а что откинуть, как шелуху, мешающую эту правду увидеть? Я не могу больше принимать чьи бы то ни было слова на веру. Сейчас я сомневаюсь. Почему бы не попытаться развеять свои сомнения разговором с Диком, чего я не сделала в прошлый раз? Вряд ли он сможет доказать мне, что все эти четыре года - сплошной обман, но, может быть, мне удастся подловить его на лжи?
Если же нет... нужно будет смириться с тем, что ошибку совершила я. Проглотила заранее приготовленную ложь, не почувствовав ее горького вкуса, и сбежала от Ричарда. Только почему пострадала моя семья? Почему пострадал мой ребенок? Если слепа оказалась именно я, и через меня пытались добраться до моего мужа, смогу ли я когда-нибудь простить ему пять жизней?
Сплошные вопросы в голове. Сомнения, метания, предположения - и ничего, в чем я могла бы быть уверена. Удастся ли мне отстраниться от эмоций и взглянуть на все со стороны, не поддаваясь ненависти? Я попытаюсь. Я даже попробую не быть предвзятой к Дику и принять его версию. Но она все равно будет неправдой. Ведь такого не может быть.
- Ричард, - позвала я, зная, что так или иначе он меня услышит. В штабе мятежников на него собрали столько информации, сколько это было возможно для людей, не входящих в круг его знакомых, но я была уверена, что о многих его способностях я и не догадываюсь. Он многого смог достичь за эти годы, развив свои способности, получив место при короле. Наверняка среди обширного списка его возможностей есть что-то, что позволяет постоянно незримо присутствовать рядом со мной. - Я... хотела бы поговорить.
Не уверена в том, что смогу сразу спокойно отнестись к его словам, к его попытке объяснить, но... мне хотелось выпутаться из собственных сомнений, вернуть своему миру ясность и цель. Для этого нужно выслушать его, попытаться услышать, отделить ложь от правды. И в его словах, и в собственных мыслях.
Если хотя бы на секунду представить, что все, во что я верила - ошибка... Я не хочу даже думать об этом, но все же... в кого это превращает меня? Кем в таком случае становлюсь я, если с моего мужа снимается звание монстра и убийцы?
Ричард появился через несколько часов. За это время я все же попробовала взглянуть на себя со стороны, и увиденное мне не понравилось. Истеричная, сумасшедшая, глупая, легко способная на неосознанное предательство...
Не хочу быть такой!
Не хочу, чтобы он был прав!
В его руках был очередной поднос. Не знаю, почему он с таким упрямством носит их сам - ведь мог пользоваться своими силами: очень немногим в нашем мире даны такие же возможности. Почему он стремится быть таким же, как все остальные?
Сидя на свернутом в несколько раз одеяле в углу своей клетки, я настороженно, не отрывая взгляда, наблюдала за ним. Дик успокоился, исчезли и злость, и ледяной панцирь. Сколько же дней прошло?
- Чуть меньше двух недель, - ответил Ричард, когда я несмело, хриплым голосом задала этот вопрос.