Отступив на шаг от окна, кивнула. Да. Да, наверное, это будет разумно.
- Хорошо.
Но взгляд то и дело возвращался к скрытой за лентами-шторами луне.
Дик прошел вперед, к кровати, и провел рукой по покрывалу:
- Тебе лучше лечь спать, поговорим потом. О том, что настала твоя очередь отвечать на вопросы, я не забыл - но мы можем продолжить позже. Сейчас же... Женских вещей в доме нет, поэтому, пока всё не появится, в качестве ночной рубашки могу предложить свою.
- Не нужно, - я посмотрела на подушки на противоположном конце кровати и почувствовала, что действительно очень хочу спать. - Не такое уж страшное неудобство - отсутствие сорочки, чтобы использовать твою одежду не по назначению.
Дик пожал плечами:
- Как хочешь. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - пробормотала я, и муж вышел из спальни. Я же продолжала смотреть на гору подушек в изголовье. Настоящая удобная кровать, в которую по утрам пробираются солнечные лучи, на которой можно раскинуться в любой позе. Не то узкое, почти каменное недоразумение, что стояло в подвале, а широкое мягкое ложе. Я улыбнулась, подумав о том, что переезд сюда, возможно, был попыткой подкупить меня. Так же, как и его рубашка в качестве сорочки. Дик ненавязчиво привязывал меня к удобству и себе, надеясь... на что? На то, что я изменю мнение и поверю ему? Если это так, то муж выбрал неправильное направление - теперь без доказательств я не готова верить ни единому слову. Если же он хотел - мысль абсурдная, но каким-то образом пробравшаяся в голову, - чтобы я осталась с ним в том случае, если я ошибаюсь, когда все это закончится, то он снова промахнулся. Жизнь научила меня тому, что прошлого не вернуть, как бы сильно ты этого ни хотела.
Утро принесло с собой ожидание чего-то... интересного. Наш разговор должен был продолжиться, и теперь - моя очередь отвечать на вопросы. Нужно подумать над тем, что стоит рассказывать моему мужу, а что лучше оставить при себе.
Понежившись еще какое-то время под робкими, еще нежаркими солнечными лучами, которых мне так не хватало, я выползла из кровати. Спать я вчера легла в той рубашке, в которой жила внизу, но сейчас, когда усталость исчезла, мне хотелось избавиться и от нее, и от ощущения налипшего на плечи подвального воздуха.
Я прошла в ванную, размышляя над тем, что может заинтересовать Дика в первую очередь. Если поставить себя на его место и принять версию того, что он не виноват, интересовать его должно очень многое. Начиная с моего исчезновения и того, как мне удалось от него скрыться, и заканчивая присутствием Тимми в его кабинете поздней ночью. А еще я надеялась, что находящийся в соседней комнате Дик, сильно развивший свои способности за эти годы, не умеет улавливать эмоции, касающиеся непосредственно его (я слышала, с годами маги становятся способны и на такое). Уже одного того, что огромная деревянная ванна наполняется водой при одном только прикосновении к бортику, хватало, чтобы впечатлить меня. В то время, когда мы были семьей, слугам приходилось наполнять их вручную, преодолевая с тяжелыми ведрами лестницы и коридоры.
Горячая вода чуть обожгла кончики пальцев, и я невольно подпрыгнула, отдергивая руку. Потрясла ладонью в воздухе, подула, даже попыталась по детской привычке сунуть пальцы в рот, но вовремя одумалась. Ругая шепотом свое неумение четко формулировать желания, пошевелила покрасневшими пальчиками в кувшине с холодной водой, стоявшем на краю раковины. В этой комнате, в отличие от клетушки в подвале, было все, даже несколько баночек с разными видами мыла и масел для купания. Заботливый и предупредительный муж... Я отвыкла от чьей-то заботы так же, как отвыкла и от присутствия рядом другого человека.
Поплескавшись довольно долгое время в воде, которую смогла-таки довести до необходимой температуры, я встала. Мокрые волосы прилипли к шее и плечам, вызывая неприятные ощущения. За то время, что я прожила у Дика, они отросли еще больше, да и настоящий цвет почти вернулся, где-то на самых кончиках оставив серое, невнятное напоминание о том, что совсем недавно вместо Лизы Гордон в мире существовала Китти Диксон. Капли, меняющие цвет глаз, прекратили свое влияние на радужку еще в самом начале - слишком маленький у них срок действия. Не вылезая из воды, я повернулась к зеркалу, чтобы понять: что же осталось от той меня, что принадлежит уходящей в воспоминания Китти и что появилось у новой Лизы.
Внешность вернулась почти полностью. Я снова становлюсь такой, какой была до... того случая. Мне уже не вернуть той длины волосам, которой так гордилась моя мама, к тому же придется еще немного отрезать, чтобы избавиться от темных кончиков и привести прическу в относительный порядок, но кто сказал, что в двадцать пять лет в той, возможной жизни, я не могла укоротить косу?