Темные мокрые пряди, прилипшие к плечам, создавали неприятный контраст со слишком бледной кожей, долгое время не видевшей солнца. Это тоже поправимо - и загар, и румянец вернутся, как только все закончится. Я стала более худой, чем раньше, хотя Дик старательно меня откармливал и тем самым помог избавиться от болезненной худобы, когда видно все косточки. Я не скажу, что голодала все эти четыре года, хотя период, когда я оказалась на улице почти без денег, приятным не назовешь, просто... еда меня волновала только как способ продлить существование, и ни кусочка сверх необходимого я не съедала. До стройной и приятно округлой фигуры мне еще далеко, но и в этом я удаляюсь от образа Китти. Но все же не приближаюсь и к прежней себе. Самым главным изменением во мне были глаза. Даже не цвет - родной синий вернулся почти сразу, - взгляд. Я стала по-другому воспринимать мир, иначе смотреть на него. Я узнала многое из того, от чего была ограждена прежняя Лиза, я переживала не лучшие моменты, я даже присоединилась к мятежникам, жаждущим сместить короля. Все это не могло не наложить отпечаток на мое самосознание, на мироощущение, и теперь самым главным признаком, отличающим меня ту, которой я стала, от прежней беззаботной влюбленной девушки, был взгляд. В нем отражалось многое, но, к моему сожалению, не было ничего теплого: ни былой радости, ни веселья, ни хотя бы ожидания чуда от окружающего мира. Мне стало горько. Потянувшись, я стащила с полки первое попавшееся полотенце и закуталась в него, даже не пытаясь стереть с кожи стекающие капли. Скинув другое на пол, чтобы не оставлять по комнате мокрых следов, вылезла из ванны.
В спальне на кровати стопкой лежали те вещи, которые я надевала в подвале и которые мы там так и оставили вчера. Надо же, я даже не слышала, когда Дик приходил... Поверх черных брюк лежала записка, в которой сообщалось, что он уехал по делам и вернется ближе к обеду.
На столе Ричард оставил фрукты и сок. Не одеваясь, я прошлепала к своему предполагаемому завтраку, все же оставляя за собой цепочку влажных следов, и задумчиво подкинула на ладони яблоко. Есть не хотелось. Вернув его обратно на тарелку, еще раз осмотрела свое новое жилище. Несомненно, куда более уютное, но все равно ведь - та же клетка. Мелькнула мысль, что Дик специально тянет время, чтобы найти возможность оправдаться и вывернуться из сложившейся ситуации пострадавшей стороной. Но я махнула на это рукой. Мы поговорим позже, когда он вернется. Я не хочу снова мучиться сомнениями, мне хватает и тех, что касаются самого главного вопроса.
На столике у изголовья кровати обнаружились книги, непрочитанные мною в подвале. В основном - романы и приключения, но среди всего этого затерялись и книги по истории, и даже парочка томов по психологии. Мне, кажется, на что-то пытаются намекнуть?
Хмыкнув, я отвернулась от книг и разворошила лежащую на кровати стопку. Вот как только окажусь под защитой чего-то более... прикрывающего, чем полотенце, тогда и полистаю предложенную мужем литературу. В сторону окна старалась не смотреть, подавляя желание выглянуть на улицу. Ленты-шторы, название которых я до сих пор не спросила, пропускали достаточное количество солнечных лучей, но мне все равно хотелось большего. Хотелось посидеть на подоконнике, подставив лицо ветру и солнцу, хотелось зажмуриться и почувствовать невесомое, но такое теплое прикосновение к коже. Нельзя - я понимала, и все же... Возникла мысль попроситься обратно в подвал.
- Миледи, его действительно нет дома!
Я подняла взгляд от книги, недоуменно покосившись в сторону двери. Голос экономки я узнала сразу, но к кому она могла обращаться? Кто мог войти в дом Ричарда, да еще подняться на этот этаж, кого миссис Линд и мистер Доусон остановить были не в силах?
- Миледи, прошу вас! Его светлости нет дома, вы должны уйти! - Голос миссис Линд срывался от волнения, и я, словно наяву, видела, как она заламывает руки. Заставить волноваться эту впечатлительную женщину труда не составляло, но за легкой паникой я услышала неодобрение и явную неприязнь. Возможно, стоя перед ней там, в коридоре, и глядя на раскрасневшееся полноватое лицо и прижатые к груди руки, я бы не разобрала подобных ноток, но со стороны наблюдать, оказывается, иногда гораздо информативнее. Обмануть могут и маска на лице, и жесты, и даже глаза, но голос контролировать гораздо сложнее. И то, что было ясно мне, наверняка осталось скрытым от неопознанной пока собеседницы.
- Ты мне указываешь? - достаточно правдиво изумилась в ответ незваная гостья, и мне ее голос показался смутно знакомым. - Ты - никчемная экономка, смеешь указывать мне?
Вот как... Я рассеянно закрыла книгу, в которой расписывались подвиги героев, сумевших пересечь Великую Пустыню, отложила ее в сторону и перекатилась на спину, заложив руки за голову. Я смотрела на переплетающиеся линии на потолке, продолжавшие настенный узор, - и не видела их. Внутри словно что-то заледенело, и голова в один миг стала пустой и какой-то легкой.