На время перерыва все зрители выходили в фойе. Для знати во всех театрах существовала специальная комната, где они могли пообщаться между собой и где им не попадались бы на глаза простые горожане. Но отдыхали в таких салонах чаще всего пожилые матроны и юные барышни, весь же цвет аристократии предпочитал оставаться у принесенных столиков в фойе, чтобы можно было показать себя во всем блеске денег и титулов. Из-за этого огромный холл словно бы разделялся на две половины, на одной из которых царствовали аристократы, ведущие себя так, словно были приглашены на прием в королевский дворец, а на другой завидовали и метали ненавидящие взгляды простые жители столицы, в недорогой одежде и с куда более дешевыми билетами. Многие аристократы ходили в театр именно поэтому: они наслаждались не представлением, а чужой завистью, светясь от самодовольства. В таком случае нет ничего удивительного, что Даррелу так легко удалось организовать заговор, найдя недовольных и обделенных.
Руки дрожали, когда я выходила в фойе в потоке людей, и программка танцевала в пальцах. Глаза выискивали в море драгоценностей и шелка на противоположном конце знакомое лицо. Я знала, что Дик нервничает наверняка не меньше меня, но ему хотя бы внешне нужно было сохранять спокойствие, и я отчаянно нуждалась в молчаливой поддержке с его стороны.
С одной стороны - я ведь уже видела Мелиссу, мое волнение должно быть вполовину меньше. А с другой... тогда она была для меня всего лишь бывшей любовницей Ричарда, дочерью человека, убившего мою семью, и, возможно, девушкой, не замешенной в планах отца. Сейчас же я знала точно, кем она была, и это знание во много раз увеличивало мою ненависть и отвращение к ней. Возможно, Мелиссу я ненавидела даже больше, чем Даррела. Он покусился на корону - и это уже было неприемлемо. Но его дочь покусилась на нечто такое, что было для меня важнее всего на свете, на то, что я так и не смогла сохранить. Сама мысль о том, что ей нужен ребенок от Дика - и даже не потому, что она его любит, а в качестве билета на трон, - выводила меня из себя. Престол - не дилижанс, а ребенок - не способ легко вскочить на его подножку.
Я невольно прижала руку к животу, вспоминая ту маленькую жизнь, которую не сумела сохранить. Позволить Мелиссе использовать то, чего так страстно желала я сама? Взгляд наконец зацепился за знакомые лица, и при виде черноволосой головки ладонь на животе невольно сжалась в кулак. Совсем как тогда, у чтицы. Только не Мелисса. Только не она.
Ненависть и злость помогли унять панику, а ищущий взгляд Ричарда отозвался теплом в теле. Я смогу разыграть свою роль, это будет не трудно. В конце концов, мы же в театре?..
Поискала глазами еще одно действующее лицо: Риту - девушку, привлеченную Стивеном для нашего спектакля. Ее аляповатое, нелепого фасона платье трудно было не заметить, но я все равно переживала и постоянно осматривалась, отвлекаясь от якобы чтения программки.
С Ритой Стивен нас познакомил утром, когда, с обезоруживающей наглостью, под носами наблюдателей, выведя меня из дома Ричарда, спрятал в одном из принадлежащих тайным службам убежище. Вопросом, почему в прошлый раз он не укрыл меня заклинанием-хамелеоном, я не задавалась: тогда ему нужна была наживка, которая помогла бы определить, ведется ли до сих пор слежка за домом его младшего брата. Ответ он получил. Сейчас же спектакль нужно было устроить не для исполнителей, а для организаторов, поэтому необходимости в таинственной, закутанной с ног до головы в темный плащ фигуре не было.
В тесной каморке, которая мало соответствовала моим представлениям о тайном убежище или хотя бы конспиративной квартирке, нас ждала девушка - первый человек со стороны за последние несколько месяцев. Из-за этого я не знала, как себя вести. О том, кем я являюсь на самом деле, Рите не рассказали, и я не представляла, о чем с ней говорить и нужно ли говорить вообще хоть что-то. Стивен общался с девушкой легко, на правах старого и, похоже, довольно близкого знакомого. По крайней мере, улыбки и взгляды, которые они дарили друг другу, казались мне весьма многозначительными.
Позже, втягиваемая старшим родственником в разговор, я почувствовала себя свободнее и смогла определиться с тем, что и как можно говорить. В конце концов, кроме Ричарда и последних семи лет, у меня когда-то были подруги, увлечения и предпочтения. Это - безопасные темы, об этом - можно говорить. И мы говорили. Практически обо всем. Так, как когда-то часами болтали с Арлин.
Рита оказалась бывшей актрисой провинциального театра. На одном из спектаклей ее заметил столичный аристократ. Девушка, привлеченная титулом, польщенная ухаживаниями и ослепленная обещанной перспективой выступать в лучших театрах Грейн-Аббэна, приехала за любовником в столицу. Вот только сцены лучших театров она видела лишь из зрительного зала, а вскоре и вовсе надоела своему покровителю. История до отвратительности обыденная. Благодаря таким вот скучающим и ищущим разнообразия лордам в обществе всегда будут и дамы полусвета.