Ни на кого она не обращала внимания. Женщина открыто, хоть и беззвучно, смеялась над ней, взгляд мужчины выражал презрение. Мелаирим смотрел снисходительно. А Натсэ просто делала своё дело. Она попробовала немного супа, немного хлеба, немного риса со свининой.
— Можно? — Взгляд Талли умолял. Девочке необходимо было поесть, чтобы восстановить силы, забранные невероятным ростом.
— Ещё немножко, — попросила Натсэ и закрыла глаза.
Распознать яд она могла быстро, для этого требовалась лишь концентрация. Тело гораздо умнее и отзывчивее любого разума, надо только уметь внимательно его слушать. Одна за другой протекли двадцать секунд, и Натсэ, открыв глаза, кивнула. Пища была безопасной. Ни яда, ни снотворного, ни одурманивающего.
Маленькая Талли радостно схватила ложку. Натсэ свою взяла осторожно, неторопливо.
— Как интересно, — заметил Мелаирим. — Чтобы защитить одного ребёнка, подвергла смертельной опасности другого. Опять.
— Опасности не было, — возразила Натсэ, помешивая ложкой суп. — Чтобы схватить Талли и перенестись наружу, мне понадобилось бы десять секунд. Там — пять секунд на то, чтобы очистить желудок и применить
Натсэ с удовлетворением заметила, что Мелаирим помрачнел. Лишнее напоминание о том, что он их здесь не удержит.
— Признаться, я уже пожалел, что дал те клятвы и обещания, — сказал он. — Придётся теперь использовать новый рычаг воздействия на Мортегара. Но он, дурачок, сам дал мне его в руки, осталось лишь надавить.
Натсэ проглотила первую ложку, когда тарелка Талли уже опустела. Девочка принялась за рис с мясом. Вести себя за столом её никто не успел научить, и она буквально запихивала в себя еду, поставив локти на стол, нависнув над тарелкой.
— Талли, — тихо позвала Натсэ. — Выпрямись. Убери локти. Не набивай полный рот. Не спеши.
Первые два распоряжения Талли выполнила моментально. Она привыкла слушаться тётю, которая никогда не требовала от неё ничего глупого.
— Куфать хофефся, — пробормотала Талли, одновременно пытаясь прожевать рис с кусочками сочного вкусного мяса.
— Я понимаю. И всё же ты должна вести себя, как подобает человеку, а не животному. И никогда не говори с набитым ртом.
Маленькая Талли вздохнула носом и, отложив ложку, принялась сосредоточенно жевать с прямой спиной. Натсэ наградила её улыбкой за старания и отвернулась. Прислушалась к своим ощущениям… Нет, в этой пище подвоха тоже нет.
— Не спросишь, о каком рычаге я говорю? — спросил Мелаирим.
— Нет, — сказала Натсэ. — Моя задача неизменна. Я нахожусь здесь и защищаю Талли. Если узнаю, что ты нарушил клятву, я уйду. Любая другая информация для меня излишняя. Мортегар знает об этом, он не станет сообщать мне ничего, кроме важного.
— О, ваше заклинание! — улыбнулся Мелаирим. — Так и знал, что оно не полностью исчезло. Учредили какой-то фиктивный орден. Значит, ты убедила себя, будто Мортегар — и все остальные — молчат, чтобы не отвлекать тебя? Всё лелеешь надежду, что они от тебя не отвернулись после того, что ты сделала?
Натсэ запретила себе реагировать. Она спокойно продолжала есть и отметила, что и Талли ей подражает. Но внутри от слов Мелаирима поднялась буря. Внутри Натсэ сражалась сама с собой.
Да, она надеялась, что её поймут и простят.
Нет, она знала, что прощения не будет. Даже если Морт с Авеллой и примут её, между ними вечно будет это. Она будет предательницей, беспринципной тварью, от которой всего можно ждать, и за которой нужен глаз да глаз. Лучше и не пытаться склеить то, что безнадёжно разбито.
Да, она верила, что все молчат, чтобы не мешать ей сконцентрироваться.
Нет, она не верила. Эти — не молчали бы. Они засы́пали бы её сообщениями. Но они молчали, даже не проклинали её. А значит — вычеркнули из жизни. Она им теперь даже не враг. Грязь под ногами — и только.
Тарелка Маленькой Талли опустела. Натсэ подвинула ей свою.
— А как же ты? — спросила Талли.
Глаза её были голодными, ложка в руке дрожала от нетерпения.
— Мне хватит, — улыбнулась ей Натсэ. — Ешь, тебе действительно нужно.
Двое магов Огня покончили с обедом и откинулись на спинки каменных стульев. Они смотрели на Талли, изучали её с любопытством. Мелаирим же и вовсе к еде не притронулся. Взгляд его был направлен туда же.
— Талли, — сказал он, впервые обратившись к девочке по имени, и Натсэ подумала, что ему, возможно, больно произносить это имя. — Скажи, ты боишься меня?
Маленькая Талли тщательно прожевала пищу, проглотила и только после этого, посмотрев на Мелаирима, ответила:
— Нет. Я ничего не боюсь.
— Но ты мне не доверяешь?
— Я доверяю тёте Натсэ.
— Похвальная твёрдость. Однако ты быстро взрослеешь. Нельзя вечно прятаться под её крылом.
— Я и не прячусь, — возразила Талли. — Я — вот.
Мелаирим улыбнулся. Похоже, детская непосредственность Талли его немного умилила.
— Тебе придётся самой принимать решения, — продолжил он развивать мысль. — И чем раньше ты этому научишься — тем лучше для тебя. Видишь ли, я не хочу причинять тебе вреда. Скажи мне, ты любишь огонь?
— Огонь хороший, — улыбнулась Талли, и Натсэ напряглась.
