Он оттёр её лицо рубашкой, как смог, и доставил в госпиталь Святой Мэри. Мудаки, которые её отметелили, не забрали её рюкзак. Так что у неё с Джошем всё равно имелась еда, и даже тогда нутро Калли скручивалось от мысли о том, какой счастливой это её делало. Она хотела, чтобы в желудке было что-то настоящее. Медсестра в приёмном покое дала ей спортивный напиток и пакетик чипсов, но этого не хватит, чтобы продержаться все выходные. Воровство прокормило её ещё на один день. Но цена причиняла больше боли, чем голодные спазмы.
Какова разница между тем днём и всеми остальными, когда ей приходилось накладывать швы, когда она голодала или боялась не попасть в рай, или чувствовала себя одиночкой и дегенератом? Какова причина, почему это воспоминание завладевало ей в тихие моменты? В тот день она выучила две важные вещи. Во-первых, она была беднячкой. По-настоящему бедной. Такой бедной, что даже на мели. Такой бедной, что её внутренности болели, а во рту пересыхало. А во-вторых, какими бы ни были твои мотивы, преступление — это преступление, и как только ты пересёк эту черту, сложно заставить кого-то видеть в тебе не преступника, а кого-то другого.
— Калли! Можешь заодно прихватить мне ещё одну упаковку яиц? — крикнула Луиза из соседней комнаты. Её голос выдернул Калли в настоящее.
Калли прокричала подтверждение и постаралась не дать воспоминаниям о голодном прошлом слишком громко урчать в животе, пока она добавляла третью коробку бутербродов в стопку.
Каждое утро на работе её окружала еда. Она прикасалась к ней, помогала готовить и часто доедала остатки. Остатки от дневной работы были куда лучше тех крох, которыми она побиралась много лет назад. Отчасти поэтому ей нравилось данное место. Работа на кухне гарантировала хоть один нормальный приём пищи в день. Иногда два. Калли обычно зарабатывала достаточно, чтобы хранить буханку хлеба, плавленый сыр и сухие завтраки дома в шкафах, но никто не забывает, каково это — сидеть без еды. Она сомневалась, что когда-нибудь поверит, будто на её столе всегда будет еда.
Калли вынесла стопку упакованной говядины из морозильника и поставила каждую коробку на стол из нержавеющей стали в углу у дальней двери. Луиза мешала тесто и напевала. Мелодия не попадала в ноты, что для её начальницы было нормой. Калли достала из холодильника свежую упаковку яиц и принесла их невысокой женщине.
Бедра Лу изгибались и покачивались в одном ритме с её бессловесным напевом «Господа Любви». Калли слышала эту песню минимум трижды в неделю, пока росла. Кортеанская Католическая Церковь возле дома её мамы всё ещё регулярно крутила этот христианский госпел.
— Яйца, как и просила, — Калли старалась скрыть веселье из своего голоса. Не то чтобы песня была особенно забавной, но наблюдать, как её пятидесяти-с-чем-то-летняя начальница качает бёдрами под церковный гимн — скорее всего, лучшее зрелище за весь день. Она тоже хотела такого веселья, которое рвётся из тебя танцами и песнями. Может быть, такое будет, когда она покончит с Заклинателем. Когда она снова станет просто Калли, когда Джош протрезвеет, а они с Дереком смогут проводить время вместе без Заклинателя и связей с ним, которые висят у них над душой.
— Калли? — Луиза произнесла её имя так, будто уже несколько раз звала её.
— Прости. Не выспалась.
Должно быть, Лу поняла, что она извинялась искренне, и улыбнулась.
— Можешь взбить для меня яйца?
— Конечно, сколько нам сегодня нужно? — спросила Калли, уже поворачиваясь к меньшему из двух промышленных миксеров дома.
— Двенадцать дюжин должно хватить. Не знаю, зачем тебе нужна эта штука.
Смех Калли был искренним, и от того бремя на душе сделалось терпимее.
— Да, знаешь. Мои руки заболели бы, и если бы я делала всё по-твоему, это заняло бы бесконечно больше времени.
«По-твоему» означало делать всё вручную. Луиза продолжала мешать деревянной ложкой тесто для блинчиков, которое становилось всё гуще. Её седьмая кастрюля теста за утро.
— Усердная работа закаляет характер. Плюс, у тебя во какая бицуха будет.
Лу показала мышцы своих рук, приняв классическую позу бодибилдера. Калли вынуждена была признать, что мышцы впечатляют.
— Ну, тогда мне придётся потаскать ещё больше коробок.
— Тебе и так приходится таскать коробки.
Калли пожала плечами и начала разбивать яйца в чашу миксера.
Радио играло старомодную музыку на почти минимальной громкости, а Калли и Луиза молча работали.
— Твой брат не даёт тебе спать? — Лу заговорила так тихо, что Калли едва не пропустила это мимо ушей.
Грудь Калли сдавило, точно угроза против её брата вновь стала неминуемой. Словно кто-то явился к ней на порог с ножом или пистолетом и потребовал её брата.
Похищение Джоша мафиози Фордом хранилось в секрете. У семьи Калли таких секретов навалом — таких тёмных фактов, которые не поймут те, кто не приходился родственником. Должно быть, Форд настроен аналогично, потому что никто и нигде не упоминал о том времени, что Джош провёл с этими головорезами.
