Она увенчала это вишенкой на торте, нанеся ещё один удар.
— Очаровательно, — пробурчала Калли про себя. Похоже, этот ужин реально состоится, бл*дь.
— Всё хорошо? — спросил бодрый тоненький голосок позади неё.
Калли обернулась через плечо и увидела одну из сиделок. Калли уже встречалась с ней прежде, но мозг не мог вытащить из своих глубин её имя. Что-то на Б, может быть?
— О, да, просто пытаюсь организовать семейный ужин через смс-ки, — она изо всех сил постаралась сохранить лёгкий тон, говорить так, будто она хотела поужинать с семьёй, просто потерялась в цунами групповых сообщений.
— Плавали, знаем. Уверена, это стоит хлопот по организации, — сказала другая женщина и помахала рукой, выходя из комнаты. — Хорошего дня!
Калли хорошо симулировала нормальные разговоры. Она могла притвориться, будто у неё те же прозаические проблемы, что и у людей, которые происходили из стабильных домов, никогда не испытывали нехватки денег и не беспокоились, что члены семьи будут их обворовывать. Она умела сливаться с толпой. Эмоциональные шрамы можно скрыть при наличии правильных инструментов. Так она и делала. Калли не знала точно, можно ли гордиться таким навыком. Она не хотела, чтобы ей приходилось притворяться, будто её проблемы лёгкие и невесомые. Её тошнило от зияющих ран реальных семейных бедствий и непреходящей ноющей боли неразрешимых проблем.
Оставшись в одиночестве, она прочла два других сообщений. Они были от Дерека. Она расплылась в большой идиотской улыбке, и её сердце согрелось сразу же, когда она увидела его имя на экране. Калли мысленно встряхнулась. Она не из тех женщин, у которых подкашиваются коленки. Взять себя в руки стало проще, как только она прочла сообщения.
Ну, хоть он знал, что она на работе. Дерек писал самые загадочные сообщения о большом страшном дерьме, и всё равно принимал в расчёт её рабочее расписание. Зара ныла об ужине, на который никто не хотел идти, но забывала, что её дочери надо зарабатывать деньги честным путём — работая. Не все уходили от блюда для сбора пожертвований с пополнившимся кошельком.
Калли прочитала и перечитала сообщения Дерека. Она почти уверена: он говорил, что у Заклинателя опять случилось что-то, что привело сварливого старика в режим боевой готовности, но это его «не то же самое» означало, что это не очередной подросток, верно? Или, может, никто не умер?
С каких пор «никто не умер» стало её критерием, по которому определяется, была ли ситуация чертовски страшной? Калли опять официально пересекла границу территории сумасшествия. Как ей теперь вернуться к штампованию тортилий, когда в магазине Заклинателя случилось что-то ужасное, а Дереку там приходится принимать удар на себя, пока она не приедет?
Двойная жизнь — такое дерьмо.
Но Калли вернулась к работе, потому что деньги заканчивались, и если она чему-то научилась в детстве, так это тому, что жизненно необходимые вещи надо сохранять любой ценой. Еда и кров вообще-то обходились не так дёшево, как могло показаться придурковатым арендаторам душ, у которых перед домами зелёные газоны, похожие на ковры.
Следующий час единственными звуками на промышленной кухне были ритмичные постукивания деревянных ложек о миски из нержавеющей стали, тихое шкворчание яиц на сковородке, гитарная мелодия по радио да скрежетание зубов Калли.
Луиза вернулась из холодильной камеры с ящиком зелёных перчиков чили. Она поставила коробку на стол и вытащила огромный нож из подставки. Небольшой нож для овощей подошёл бы лучше, но Калли не собиралась критиковать свою начальницу.
Луиза нарушила молчание.
— Твой брат. Он всё ещё чист? — она ткнула кончиком ножа в стручок перца возле плодоножки.
— Я определённо на это надеюсь, — и это ещё мягко сказано.
— Майкл… — начала Лу, но её голос перешёл в протяжный вздох. Бормотание радио позади них почти завладело помещением. Калли сосредоточилась на словах песни, а не на тех фразах, которых избегали они с Луизой.
Женщина сильно ударила ножом по деревянной доске под перцем. Теперь она резала с яростью. Калли прекрасно понимала. Этим утром ей не пришлось пользоваться ножом, и это стопроцентно к лучшему. Это дерьмово — радоваться, что не на неё одну драмы валятся со всех сторон?
После нескольких крепких ударов по разделочной доске Лу готова была говорить.
— Проводит всё своё время в центре, — Луиза была миниатюрной, пухлой женщиной, но она швыряла презрение и отвращение в центр города с рвением чемпиона мира по толканию ядра.
Калли постаралась не думать о том, как много времени она проводила в центре. Она бросила очередной шарик теста в пресс для тортилий и сосредоточилась на тихом шипении вместо того, как её внутренности сжались в ожидании очередного удара.
