Пленникам связали руки и усадили в закрытый грузовик. Туда же, в кузов, уселись несколько вооруженных людей, по виду все тех же наемников. Тронулись.
Ехали всю ночь, без остановок. Днем все же остановились в каком-то убогом, полуразрушенном селении. Здесь пленникам велели выйти, опять затолкали в какой-то тесный подвал, развязали им руки, дали воды и несколько все таких же черствых лепешек. С наступлением темноты тронулись дальше.
– Боятся, – шепнул Пахаро своим бойцам. – Оттого и везут нас по ночам…
К рассвету их привезли в какое-то пустынное, поросшее лесом, заболоченное место. Поросшие деревьями болота простирались повсюду, куда ни глянь. Было душно, пахло гнилью, в воздухе роились тучи насекомых.
– Приехали, – сказал кто-то из пленников.
– Это и есть Москитовый Берег, – сказал Маис. – Раньше мне приходилось бывать в этих местах. Здесь во все стороны один и тот же пейзаж. По всему побережью.
– И что же, здесь никто не живет? – спросил Пастор.
– Почему же? Живут и здесь.
– Всем заткнуться! – рявкнул на ломаном испанском языке один из наемников. – Марш вперед! Идти друг за другом! Смотреть друг другу в затылок, по сторонам не зыркать! За неповиновение смерть!
Шли недолго и вскоре пришли в какой-то неряшливый небольшой поселок, со всех сторон огороженный толстыми кольями. Подробнее было не рассмотреть, пленники не рисковали вертеть головами, памятуя об угрозе конвоира.
– Стоять! – прозвучала команда. – Всем повернуться налево!
Пленники вразнобой повернулись. И удивились, насколько вообще можно было удивиться в такой ситуации. Перед ними стоял знакомый им субъект – тот самый похожий на гориллу верзила – командир боевиков, взявших их в плен в Манагуа.
– Привет, амиго! – обратился верзила к Пахаро. – Вот видишь, мы и встретились. Как я тебе и обещал. Да только толку с того немного. Потому что безрадостное это место. Здесь пахнет смертью. Ничем больше, только смертью. Ты меня понял, амиго?
– Понял, – усмехнулся Пахаро. – Ты очень захотел умереть. Ты уже приготовил свой обезьяний лоб под мою пулю?
Один их наемников, что-то злобно выкрикнув, кинулся к Пахаро. Но верзила его остановил.
– Стой спокойно, – сказал он наемнику. – Пускай он говорит. Все равно в его словах нет никакого смысла. Это он со страху. Ведь ты же сейчас боишься, амиго, не так ли?
– Не больше, чем ты, – ответил Пахаро презрительно. – Я умру за доброе дело. А ты за что? За поганые американские бумажки? За кость, которую тебе бросили твои хозяева? Перро… Пёс…
У верзилы судорожно дернулась щека, но он ничего не ответил Пахаро. Он лишь выкрикнул какую-то команду, и эта команда касалась его подчиненных. К пленникам тотчас же подбежали вооруженные люди, окружили их и куда-то повели.
Вели недолго и остановились у большой, крытой толстыми бревнами ямы. У ямы был ведущий в глубину лаз с лестницей.
– По одному вниз! – прозвучала команда.
Тяжелее всех спускаться было Пастору – мешала раненая нога. Но в конце концов спустился и он. Лаз прикрыли люком из толстых жердей и, судя по звукам, поверх люка положили несколько бревен.
– С новосельем всех вас, компаньерос! – с грустной насмешливостью произнес кто-то из пленников. – Ох и скверное же это место! Внизу – жидкая грязь, по бокам – какие-то корневища…
– Да тут, наверно, и змеи водятся, – предположил другой пленник. – Что ты на это скажешь, Маис? Ты говорил, что бывал в этих местах. Ну так водятся здесь змеи?
– Водятся, – мрачно ответил Маис. – И безногие, и двуногие – всякие…
Конечно, резиденция – это сказано чересчур громко. По сути, это была хорошо оборудованная конспиративная квартира, в которой советский резидент по мере надобности встречался с советскими разведчиками, действовавшими в Никарагуа. Таких разведчиков было несколько человек, работали они в нескольких самых крупных никарагуанских городах, а в Манагуа бывали, когда в том возникала необходимость.
Сейчас как раз и возникла такая необходимость. В конспиративной квартире помимо самого содержателя квартиры находились советский резидент и один из разведчиков. Говорили об отряде Пахаро, а точнее, о той беде, в которую угодил Пахаро вместе с остатками своего отряда. Ну а если еще точнее, то о затее, которую придумала американская разведка.
– Значит, они собираются снять фильм? – переспросил резидент. Он переспрашивал об этом не потому, что ему было что-то непонятно, а просто – ему не верилось в это. Уж слишком такой поворот был необычен – даже для американцев. Казнить людей, снимать казнь на пленку, чтобы показать затем все это в кинотеатрах или, может, даже по телевидению! В такое действительно было трудно поверить, подобное не укладывалось в голове.
– Именно так, – терпеливо повторил разведчик.
