И во время кризиса, и еще долго после него меня не оставлял вопрос: как могло случиться, что иракское руководство решилось на захват Кувейта, как оно так грубо просчиталось в оценке реакции и арабов, и Запада, и Советского Союза, почему с таким упрямством, игнорируя, казалось бы, очевидные вещи, упорствовало до последнего, поставив собственную страну на грань катастрофы. Полной ясности нет и сейчас, десять лет спустя, когда пишутся эти строки. Багдад крепко хранит свои тайны, стараясь показать, что ему не в чем раскаиваться. Не опубликованы даже официальные данные о понесенных Ираком потерях, человеческих и материальных. И, судя по всему, так будет продолжаться до тех пор, пока у государственного руля там будет оставаться та же самая группа лиц, которая довела страну до поражения. Что произойдет после, покажет время. Наверное, и в некоторых других столицах есть свои секреты, связанные с возникновением и развитием кризиса, тем более, что по части интриг Ближний Восток всегда был довольно злачным местом.
И тем не менее, общая картина генезиса кризиса с тех пор стала много яснее. Всплыли некоторые небезынтересные факты, документы, опубликованы мемуары ряда ведущих политических фигур того времени. По мере возможности я старался быть в курсе того, что появлялось. И теперь хочу изложить на базе всего, чем располагаю, свое представление о случившемся.
Большая игра Багдада, или зачем было вторгаться в Кувейт
Ответ на вопрос, зачем было захватывать Кувейт, полагаю, лежит в двух плоскостях: геополитической (или стратегической) и более приземленной – финансовой. Что касается первой, то Саддам Хусейн никогда не скрывал, что считает иракцев цветом арабской нации, ее костяком и основной силой, отводя соответственно и Ираку некую особую лидирующую роль в арабском мире, разделение которого на два десятка государств считал следствием колониализма и явлением, которое нужно преодолевать. Отсюда установка на то, чтобы добиться для Ирака доминирующего положения в регионе, что признавалось бы как соседними странами, так и Западом. Главное средство выхода на такие позиции виделось в наращивании военной мощи Ирака, обладании ядерным оружием как инструментом устрашения и сдерживания и другими эффективными видами оружия, в том числе массового поражения. Багдад тайно осуществлял соответствующие военные программы, одновременно поставив себе задачей добиться радикального усиления своих позиций в зоне Персидского залива как критически важной для энергетического благополучия Запада и сулящей тому, кто там господствует, огромные доходы и рычаги влияния. Поскольку война против Ирана не только ничего в этом смысле не дала, но обернулась огромными издержками, Багдад срочно сменил направление своей внешней экспансии. Ее следующим объектом был избран богатый, но слабый в военном отношении Кувейт, с дальнейшим прицелом на ОАЭ и в перспективе, возможно, на Саудовскую Аравию.
Когда возник этот замысел, сказать трудно. Но то, что нападение на Кувейт не было импровизацией и что к нему заранее тщательно готовились, не вызывает сомнений.
Острая нехватка у Багдада денег, требовавшихся для выплаты долгов и финансирования объектов военного и иного строительства, лишь побудила Багдад форсировать события. Выжди он несколько лет, и многое могло обернуться по-другому, если бы в арсенале Ирака оказалось ядерное оружие.
Бейкер считает, что фактором, побудившим Саддама Хусейна поторопиться, стало быстро протекавшее превращение биполярного мира в однополярный. По мнению эксгоссекретаря, в Багдаде исходили из предположения, что с установлением однополярного мира у Ирака резко упадут шансы выйти в Заливе на доминирующие позиции. Не исключаю, что и такое соображение могло иметь место, когда в Багдаде прикидывали варианты действий, но скорее, все-таки, выбор момента для операции определялся более прозаическим обстоятельством – нужны были деньги, причем быстро и большие, так как страна стояла на грани банкротства после пирровой победы над Ираном.
Руководству Ирака, конечно, не хотелось признать, что причина резко ухудшегося экономического и финансового положения страны – результат его собственной деятельности. Куда проще и выгоднее обвинить во всем малые страны Персидского залива, чья политика будто бы направлена на «удушение» Ирака. Такой пропагандистский разворот давал одновременно возможность канализировать эмоции населения страны в том направлении, на котором теперь планировалось осуществлять экспансию.
