Багдад делал ставку на внезапный молниеносный захват Кувейта и смену там власти. Предполагалось, что в обстановке смятения, растерянности и даже страха страны Залива предпочтут ради самосохранения пожертвовать Кувейтом, а остальные арабские страны, за отдельными исключениями, отреагируют вяло, не захотят серьезно ссориться с Ираком, будут стараться сохранить любой ценой «мир в арабском доме» и спустят в конце концов конфликт «на тормозах» в виде устраивающего Багдад «арабского решения». Поэтому-то из Багдада через короля Иордании Хусейна было уже 2 августа передано требование, чтобы арабы не вздумали критиковать действия Ирака, а воспользовались его согласием обсуждать дела тихо, по-семейному в поисках «арабского решения», но при понимании, что смена режима в Кувейте необратима. В руководстве Ирака скорее всего исходили из того, что у Саудовской Аравии, как в этом смысле ключевой, но и наиболее уязвимой страны (иракские войска как-никак уже двигались по Кувейту к ее границам) просто не найдется другого варианта действий, как смириться. В Багдаде, видимо, не допускали мысли, что славящееся консерватизмом государство, всегда отвергавшее возможность появления на его территории чужеземных войск, может посмотреть на этот вопрос по-новому.
Саудовское руководство, однако, поняло, какую опасность представляет для него самого исчезновение независимого Кувейта. «Никто в королевстве, – пишет племянник короля и сокомандующий войсками МНС Халед Ибн Султан, – не сомневался в одной простой вещи: после падения Кувейта Саудовская Аравия попадет под невыносимое давление со стороны Саддама Хусейна независимо от того, применит он против нее военную силу или нет. Уже после войны не раз цитировались слова Саддама Хусейна: «Наша огромная ошибка состояла в том, что мы не двинулись вперед, не вторглись в Саудовскую Аравию», которые ясно указывают на то, что эта мысль – пусть на заднем плане – всегда была у него в голове, и очень вероятно, что Саддам предполагал напасть на королевство на следующем этапе своей экспансии.1
Просчет относительно позиции Эр-Рияда привел к роковым последствиям для Ирака.
Неудачу потерпела и линия Багдада на то, чтобы перетянуть на свою сторону Египет или, по крайней мере, его нейтрализовать. Этой задаче придавалось очень серьезное значение. При всей раздробленности арабского мира Египет занимал в нем особое место уже в силу того, что в нем проживала примерно половина всех арабов, а Каир прочно пользовался положением главного культурного центра арабской нации. Хотя после заключения сепаратного мира с Израилем Египет оказался на какое-то время в политической изоляции, она не могла продолжаться долго, так как это не было в интересах самого арабского мира. Президент Мубарак в очень короткие сроки полностью восстановил положение своей страны среди арабских государств. Этому способствовала и его спокойная взвешенная политическая линия как внутри страны, так и в сфере внешней политики, одним из элементов которой было восстановление дружественных отношений с Советским Союзом.
Обхаживать Каир Саддам Хусейн начал примерно за год до вторжения в Кувейт. Но президент Мубарак оказался в этом смысле «крепким орешком». Он отклонил настойчивые попытки Ирака, Иордании и Йемена придать характер военного союза Совету арабского сотрудничества – организации этих четырех государств, создававшейся первоначально как сугубо экономическая. Президент Египта, как сообщала пресса, увидел в предлагаемом военном альянсе антисаудовскую нацеленность и после консультаций с королем Фахдом решительно отказался вводить в деятельность Совета военный и разведовательный компоненты. Уклонился Мубарак и от предложения партнеров по Совету в феврале 1990 года добиваться от стран Залива учреждения фонда помощи арабским государствам, не располагающим нефтяными богатствами. Инициаторы обещали Египту львиную долю субсидий фонда, установить которые предполагалось на уровне пяти миллиардов долларов в год. Хосни Мубарак не захотел связывать себе руки и входить в коллизию с нефтедобывающими странами Аравийского полуострова. После же захвата Кувейта он счел, что Египет просто пытались подкупить.
Тогда же было предано гласности, что за десять дней до вторжения Каир посетил возглавлявший иракскую разведку брат Саддама Хусейна с предложением сотрудничества по линии разведок (сначала двустороннего, а потом с подключением Иордании и Йемена), но получил отказ.
