Колебания цен на мировом нефтяном рынке происходят под воздействием многих факторов, в том числе, разумеется, и в результате переизбытка предложений на рынке. Превышение квот на добычу нефти, устанавливаемых ОПЕК, – не столь уж редкое явление, и трудно найти страну, которая в тот или иной момент не грешила бы в этом плане. Вполне возможно, что и Кувейт, и ОАЭ выходили в 1990 году за пределы установленных для них квот. Но, во-первых, это не значит, что падение мировых цен на нефть является следствием только уровня нефтедобычи в Кувейте и ОАЭ. Во-вторых, даже если бы это было и так, то это все равно не давало ни Ираку, ни какой-либо другой стране право на применение вооруженной силы. Для разрешения подобных коллизий есть другие способы. Для этого, в частности, существует и сама ОПЕК.
Кувейт стал объектом иракской экспансии именно в силу своего географического положения, так как в этом случае Ирак получал бы широкий выход в Персидский залив, а также по причине своего продвинутого финансово-экономического положения в регионе. Богатства Кувейта – нефтяные и денежные – несомненно играли роль магнита, притягивавшего к себе внимание тех, кто руководил Ираком. При одном из посещений Москвы Тарик Азиз сказал, что если бы не появление американских войск в Саудовской Аравии, развитие событий протекало бы в другом ключе и в ином темпе. Я склонен этому верить. Цель всегда состояла в полном поглощении Кувейта, но достичь ее мыслилось в несколько этапов. На первом, как и случилось, предполагалось лишь установление в Кувейте марионеточного режима. А поскольку у Саудовской Аравии и других арабских стран Залива не могло возникнуть поползновения собственными силами восстанавливать в Кувейте правление Сабахов (соотношение совокупных сухопутных сил государств Залива и иракских составляло один к семи), то ничто не мешало Багдаду действительно планировать вывод своих войск из захваченного Кувейта, оставив там лишь необходимый минимум или даже заменив его иракскими «добровольцами». Со временем, когда пыль бы улеглась и в мире свыклись с существованием в Кувейте проиракского режима, последний спокойно провел бы референдум о воссоединении Кувейта с Ираком и, поскольку такая процедура не противоречила бы международному праву, то и не возникло бы и оснований для протестов. Так, наверное, выглядела общая схема. Но она фактически сразу же провалилась, в том числе по вине самих же иракцев, действовавших предельно грубо, слишком большими силами и явно несоразмерно выдвинутой ими же версии о «помощи» некоему новому кувейтскому правительству. Столь же топорно сработала и иракская дипломатия в ООН.
Вызывающая манера поведения Багдада в ходе и сразу после захвата Кувейта не могла не наложить своего отпечатка на восприятие событий, но не более того. Суть отношения государств к действиям Багдада определялась все же соображениями иного, глубинного порядка, прежде всего тем, как эти действия затронули их собственные конкретные национальные интересы или принципы мироустройства, нарушение которых они сочли недопустимым.
Как нейтрализовать опасных соседей?
Трудно предположить, чтобы в иракском руководстве не задумывались над тем, как отреагируют другие страны на вооруженное вторжение в Кувейт и его оккупацию. Почему же это его не остановило, где и почему были допущены просчеты? Ведь акцию готовили не только в сугубо военном плане, но и в политико-дипломатическом и пропагандистском.
Сразу замечу: некоторые предпринятые Багдадом меры сработали. Готовясь к вторжению, там не могли, например, не подумать о соседях, в первую очередь тех, от кого можно было ожидать резкой реакции, вплоть до военной. Такой сюрприз мог, в частности, преподнести Израиль. Иракцы помнили, как воспользовавшись войной Ирака с Ираном, Израиль нанес внезапный бомбовый удар по строившемуся близ Багдада с помощью французов ядерному центру Озирак, отбросив реализацию ядерной программы Ирака на несколько лет назад. Поскольку с тех пор многое Ираком было наверстано, а, возможно, и превзойдено, логично было ожидать израильских контрмер, когда дело дойдет до Кувейта. Дабы отбить к ним охоту, С. Хусейн 2 апреля 1990 года в речи перед военной иракской элитой обрушился с особо резкими угрозами в адрес Израиля. Он пообещал уничтожить половину этой страны с помощью химического оружия, если она попробует совершить нападение на Ирак. Речи иракского руководителя была придана нарочито широкая огласка. Чтобы повысить действенность предупреждения, Багдад демонстративно развернул несколько ракетных установок в западной части страны, откуда ракеты могли бы достать любой город Израиля. Понятно, что израильтяне отнеслись к угрозе со всей серьезностью.
