Насколько я знаю, в Ново-Огарево Бейкер в концентрированном виде изложил президенту СССР, с чем и зачем он прибыл в Москву. Единственно новый момент, прозвучавший с его стороны, состоял в критике С. Хусейна за то, что сейчас он усиленно зазывает в Багдад некоторых членов конгресса США, обещая освободить какое-то число заложников. М.С. Горбачев, которому Шеварднадзе предварительно доложил итоги своего разговора с Бейкером, основной упор сделал на советско-американском единстве перед лицом вызова, который брошен мировому сообществу аннексией Кувейта, попытках Багдада расколоть, поссорить, столкнуть постоянных членов Совета Безопасности. Было дано заверение, что с советской стороны не будет сделано никаких сепаратных шагов. Отметив, что мы и раньше исходили из того, что военный вариант существует, президент подчеркнул, что мы не меняем в принципе наш подход, отдавая предпочтение политическому урегулированию, стремиться к которому надо до самого последнего момента. При этом само собой разумеется, что урегулирование должно восстановить справедливость и попранное международное право. Президент, высказавшись за использование потенциала Совета Безопасности, предложил подумать о двухэтапном подходе: сначала Совет Безопасности потребовал бы в ультимативной форме выполнения своих резолюций и назначил крайний срок, по истечении которого Совет вновь вернулся бы к рассмотрению ситуации. Если все останется без перемен, то в таком случае решение о применении любых мер, в том числе военных, будет понято всеми.
Бейкеру эта двухэтапная схема, откладывающая основное решение на потом, понравиться не могла. Он напомнил, что Багдад уже плюнул в лицо международному сообществу, когда отверг резолюцию с требованием немедленного ухода из Кувейта. И если сейчас ему просто дать срок и не сказать, что произойдет, если он не выполнит требование Совета Безопасности, то это будет шагом назад. Вместе с тем Бейкер сделал и небольшую подвижку, выразив готовность переговорить с Бушем относительно некоторого отдаления крайнего срока. В итоге была подтверждена договоренность вернуться к вопросу о резолюции в Париже.
Внимание журналистского корпуса к переговорам Бейкера в Москве было огромным. На Западе до этого много писали о ширившемся, как им казалось, расхождении подходов СССР и США к кризису в Заливе, подтверждения чему им виделись в зарубежных поездках Е.М.Примакова и некоторых публичных заявлениях М.С.Горбачева. Например, в Париже в конце октября президент СССР назвал применение силы против Ирака «неприемлемым», чем сразу же породил волну спекуляций. (Эту волну, кстати сказать, потом гасил сам Е.М.Примаков, сказавший журналистам во время торжественного приема в Кремле 7 ноября, что слова президента были неправильно восприняты, поскольку если Ирак не уйдет из Кувейта, то мы будем поставлены перед новой ситуацией).2
Шеварднадзе и Бейкер на вопросы журналистов отвечали осторожно, так как никакой официальной договоренности по резолюции еще не было. Все, тем не менее, обратили внимание на то, что Шеварднадзе, подчеркивая необходимость политического урегулирования, не исключил возможности обращения к силе. Это было воспринято как весьма многозначительный сигнал, чем он, безусловно, и был.
12 ноября В.И.Колотуша, принимая посла Ирака, который интересовался итогами визита Бейкера в Москву, прямо ему заявил, что жесткая вызывающая позиция Багдада дает американцам все больше веских аргументов в пользу применения военных средств против Ирака с целью заставить его уйти из Кувейта. Характерно, что с иракской стороны на это был повторен набор утверждений об «исторических правах» Ирака на Кувейт и о том, что присоединение Кувейта к Ираку имеет необратимый характер.
Из Москвы Бейкер проследовал в Лондон, потом в Париж для встречи с Миттераном, затем были его переговоры с министрами иностранных дел стран – членов Совета Безопасности – Канады, Эфиопии, Заира, Кот д'Ивуара и Румынии. С министром иностранных дел Китая он переговорил раньше в Каире.
Только годы спустя, читая книгу Буша и Скоукрофта, я узнал, что М.С.Горбачев, не встретив у Бейкера поддержки своей идеи двух резолюций, обращался по этому же вопросу с личным посланием к президенту США. Последний ответил большим набором аргументов против, что, надо понимать, убедило Михаила Сергеевича больше не возвращаться к этой теме.
