Али Абдалла Салех принял меня на следующий день в своей личной резиденции в присутствии министра иностранных дел Абдель Керим Арьяни, с которым мне уже приходилось встречаться раньше. Салеха же я видел впервые. Как и большинство жителей этой страны, он был невысок ростом, худощав, с традиционной щеточкой черных усов. В данном случае он был одет по европейски, хотя в повседневной жизни йеменцы, как я уже успел заметить, предпочитают национальную одежду, непременным атрибутом которой является носимый на поясе в ножнах широкий кривой кинжал. В то время Салеху было 48 лет, из которых последние 12 он стоял во главе Северного Йемена, а с мая 1990 года после объединения Северного и Южного Йеменов возглавил единое государство – Йеменскую Республику (страна распалась на две части 23 года назад). После объединения в Йемене стало проживать более половины всех арабов Аравийского полуострова.
Разговор, который начался с передачи мною приветов и добрых пожеланий от М.С. Горбачева (так было и во всех прочих столицах) растянулся на три часа. Был он откровенный, дружеский по тону, но обнаружил значительные расхождения в подходах, а заодно многочисленные претензии йеменской стороны к Москве. Беседа состояла из двух частей: сначала говорили о международных делах, потом о двусторонних советско-йеменских отношениях. В обоих случаях чувствовалась заметная обеспокоенность, если не сказать нервозность, президента по поводу того, как идут дела.
Применительно к международной обстановке йеменцев сильно тревожили две вещи: растущее иностранное, прежде всего американское, военное присутствие на Аравийском полуострове и в прилегающем водном пространстве и обострившиеся отношения Йемена с Саудовской Аравией. Американцы появились в таком количестве в регионе, считал президент, вовсе не ради Кувейта, а для того, чтобы «запугать всех» и установить свое прямое господство. Он допускал, что из региона американские сухопутные войска уже не уйдут и, соответственно, винил во всем саудовцев, по приглашению которых войска западных государств пришли в регион. При этом первопричину – захват Ираком Кувейта – Салех как-то оставлял в стороне. Он вроде бы соглашался, что вторгаться войсками в другую страну «нехорошо», и тут же удивлялся, почему советское руководство не хочет – де вникнуть в причины, которые «заставили» С. Хусейна на это пойти, зачем, мол, СССР поддержал принятие Советом Безопасности известных резолюций (сам Йемен из 10 принятых к тому времени резолюций Совета Безопасности по пяти воздержался). Он считал, что все можно решить очень просто, стоит только Советскому Союзу дать гарантию, что никакого военного удара по Ираку не будет и выступить с инициативой отдать Ираку острова Бубиян и Варба, а также нефтяное месторождение Румейла. Президент выражал убеждение, что «американцы хотят спалить» регион, называл это «терроризмом», выражал пожелание, чтобы советское руководство заново проанализировало всю ситуацию и пересмотрело свое отношение к происходящему. Резко критически президент был настроен к принятию Советом Безопасности новой резолюции.
В свете изложенного понятно, что хотя наша дискуссия с А.Салехом была долгой, но, как мне сдается, каждый все же остался при своем мнении. Разговор был тем не менее отнюдь не бесполезен: он позволил лучше понять образ мыслей йеменского руководителя, рельефнее представить себе, чем на деле является официально провозглашенный Йеменом нейтралитет по отношению к конфликту. Бесспорно, было и очень важное общее в наших позициях – это, прежде всего, понимание опасности сохранения существующей в районе кризисной ситуации, необходимости скорейшего выхода из нее мирным путем.
Судя по всему, Сану больше всего беспокоило, как бы Саудовская Аравия, воспользовавшись присутствием на своей территории большого числа дружественных войск, не попыталась решить в свою пользу давний пограничный спор с Йеменом, как бы коалиция заодно с Ираком не «наказала» бы и Йемен.
