А у меня ничего не нашли и никуда меня не заключили. Когда уже сидел в автобусе, имея при себе полкило волшебной субстанции, я чувствовал себя настоящим шпильманом и даже менестрелем.
14.
Пересматривая с Митилидой «Последнее танго в Париже», кино, надо заметить, незамысловатое – история о рантье, который прикидывается проклятым поэтом, – я вдохновился тем эпизодом, когда Марлон Брандо приказывает Марии Шнайдер принести сливочное масло. Дело вовсе не в содомии, на которую эта сцена едва ли может вдохновить, ибо взаимоприятное дело выставлено там в отвратительном свете. Бертолуччи вообще любит преподносить вполне обыденные вещи в каком-то шокирующем виде, тем самым обнаруживая своё сущностное мещанство. Нет, я замыслил более тонкую авантюру. Масла из волшебной крапивы получилось очень много. Угощать совсем некого. Все мои попытки завести в этом городе знакомства ни к чему не приводят: Митилида была единственным уловом. В Петербурге я собрал коллекцию странных людей, но сплотить их в общество революционных колдунов так и не получилось, а здесь я даже пробовать не хочу. Не тот человеческий материал, не тот воздух. Все бывшие герои превратились в инвалидов. Чего стоит плосколобый Стасик; некогда авторитетный человек, он даже помог мне усмирить быковатых одноклассников: они потребовали, чтобы я расплатился пивом за то, что ношу штаны неправильного фасона, но я доставил им Стасика вместо пива, и тот сказал, что теперь они должны бутылку. А сейчас героический Стасик ходит на костылях, ведь у него сгнили ноги, когда он перешёл с чёрной лажной мази на синюю, гнилостную – на рынок её закинули спецслужбы, чтобы заживо сгноить слаломистов. Да, никого не осталось, зато город подходит для одиночества вдвоём. Есть идеальная фигура, которую вы не найдёте в наборе старших арканов Таро и в «Книге Перемен», называется она «Пьяные любовники, запертые в доме с неограниченным запасом радости, которую надо как-то использовать, а то испортится». Съесть всё масло не представляется возможным, потому я решил частично использовать его в качестве интимной смазки, чтобы порадовать Митилиду. Мужчина и субстанция одновременно будут владеть ею. Активные вещества волшебной крапивы всасываются капиллярами женской мидии, поступают в кровь и воздействуют на сознание. Эффект при этом получается более мягким и телесным, хотя здесь нет особенных преимуществ, просто я ревнивый, как и Митилида, поэтому другие варианты групповых практик невозможны.
Как только мы собрались устроить многодневный пир с участием главмидии, нас побеспокоили петербургские монстры. Великий Композитор, поклонник и адепт академического авангарда, стародавний аккомпанемент моих невских приключений, решил приехать в гости на выходные, вместе с Еленочкой, которую Композитор увёл у моего друга, латышского культуролога.
Еленочка – древняя матриархальная матка. Эта дородная бабища носит винтажные платья, ступает здоровенной ногой по полу, давит, матерясь, кошачий кал, размётанный по всему её логовищу, она рыгает пивом, выдыхая носом синий дым, она жрёт за четверых и топчет женолюбивых баб, как, впрочем, и своих мужчин, подставляющих нутро под её резиновый уд. Еленочка рыдает, Еленочка вопит, Еленочка жуёт бычьи яйца, шаверму и холодец, гогоча, икая и хрюкая. Иногда мне приходилось ночевать в её охтинской берлоге, что было небезопасно, ибо хозяйка желала еженощно заполнять все свои дупла мужскими кореньями, а я не соглашался и близко её не подпускал к себе, потому не единожды бывал изблёван из того приюта, провонявшего кошками.
– Га! – восклицала Еленочка.
– Сисечки лисички, – отвечал культуролог.
