4.
Транквилизаторы, разнообразные трубки для волшебной крапивы, изящная табакерка с выгравированным листиком, а также здоровенная гильза от ВЯ-23 (советская авиационная пушка) – эти вещи силы прятались в колонке старого проигрывателя «Вега». В гильзе я хранил волшебную крапиву: заткнув пробкой ВЯ-23, носил по городу в сумке на длинном ремне. Там же валялись бруски фиолетовой и зелёной лыжной мази «ВИСТИ». Встреченных знакомцев угощал красиво: доставал гильзу или свою эстетскую табакерку, трубку, дорогую бензиновую зажигалку и брусок с мишкой, раскладывал всё на британском флаге – так начинался ритуал.
Мы ничего не боялись, перевозили по городу рюкзаки, набитые крапивой, а мазались даже за полицейским участком, хотя в этом уж точно никаких преимуществ не было.
12.
Богата флорой деревня, куда я так люблю наведываться. Могу ли я забыть свой первый крапивный рейд? Мне было пятнадцать, когда один белорусский слаломист показал небольшую крапивную плантацию, которую он затеял скосить, высушить и перевести на родину в собственных кишках. Поэтому, когда мы, хорошо смазанные фиолетовой лыжной мазью, явились в деревню, большая часть плантации была уже скошена. Но даже остатков хватило, чтобы набить под завязку два рюкзака. Я поехал за урожаем вместе с другом Сашей, который бесстрашно скользил и безудержно дымил. Мы жили в одном доме на разных этажах, делились литературой и девушками, вместе скользили по всему городу, а в тот раз выскользнули за его пределы в сельскую местность. Триста километров преодолели влёт, даже глазом не успели моргнуть, ведь у нас был фиолетовый брусок с медвежонком. Скользя вдоль трассы быстрее машин, мы проносились мимо деревень и церквей, оглушая округу воплями, хохотом и битбоксом, которым занимался Саша: он создавал музыку, используя только губы, нос, язык и голосовые связки; Саша имитировал звуки струн, духовых инструментов, виниловые скретчи, языки птиц и многое другое. Я аккомпанировал ему на варгане. Когда надоедала музыка, мы переключались на математику. Именно тогда была придумана неклассическая таблица умножения.
– Сколько будет пятью пять? – спрашивал я.
– Человек, – отвечал Саша.
– Семью три?
– Парус.
– дважды два.
– Точка.
Добравшись до места, до подзаборных зарослей, мы торопливо наполнили волшебной крапивой рюкзаки. Затем решили передохнуть и выпить пива из сельпо. Усевшись на лавочку, поставили свою нелёгкую ношу перед собой и развалились, наслаждаясь вечерним сентябрьским теплом и криками петухов, которых Саша смешно передразнивал.
– Рука-реку-ку-ко! – вопил мой друг на всю округу.
– Реку-рука-ко-ку! – отвечали птицы.
Но вдруг из проулка выехал УАЗ. Милицейская машина поравнялась с нами и притормозила. Из неё вышел дородный мужчина, вальяжно подошёл к нам и поинтересовался:
– Что, ребятишки, папка-то за пивко ругать не будет?
Я мог даже не поворачиваться и не смотреть на своего друга, в его лицо с ямочками (на щеках и подбородке – овражная физиономия), чтобы видеть раскрытый рот с беззвучным петушиным воплем.
Припоминая подобные статейки, но понимая, что вот сейчас ещё можно ситуацию вырулить, я ответил:
– А мы здесь живём рядом, нам разрешают уже.
– Понятно, – сказал страж закона, сел в автомобиль и уехал.
