– Рику-рике-ке! – прохрипел Саша, выпучив глаза.
– Аллах милостив и милосерден, – заметил я.
Затем шли по дороге, темнело. Лыжная мазь кончилась, потому приходилось передвигаться медленно. Мы развели небольшой костёр в бетонной остановке, высушили в консервной банке волшебную крапиву и покурили. На холмах за рекой зажглись огни, в небе – тоже, как и в наших головах. Все сосны вдоль шоссе стали новогодними. Решили поймать попутку. Но местность была глухая, машины проезжали крайне редко, да и те не останавливались. Вдруг мы заметили автомобиль, в сгустившихся сумерках он казался простым куском тьмы, словно выкатилась чёрная ёлочная игрушка. На повороте автомобиль заехал далеко на обочину, некоторое время постоял, вслед за тем резко сдал назад. Он проплёлся очень медленно и притормозил метрах в пятнадцати от нас, а потом раздался голос: «Эй, девчонки, садитесь! А, вы не девчонки… ну всё равно садитесь».
Пришлось принять предложение, хотя было несколько тревожно: водитель находился почти без сознания, периодически он падал на руль, вскоре просыпался и давил на газ. Мужик думал, что этого достаточно, чтобы ехать, поэтому на повороте всякий раз съезжал на обочину, долго пытался понять, в чём неправ, наконец, сдавал назад, прицеливался и снова жал на газ. Некоторое время ехали вполне успешно и комфортно, даже работал кондиционер, но вот же незадача – новый поворот, и мы уже в кювете. После четвёртой попытки водила совсем упал духом, стал материться, а мы поняли, что пешком быстрее. Кое-как добравшись до районного центра, крапивные олимпийцы залезли в проходящий ночной автобус и провоняли его насквозь ни с чем не сравнимым запахом волшебства.
13.
У одного из персонажей моего романа, вошедшего в книжку, на которую я прихожу любоваться в единственный приличный книжный магазин этого города, есть сразу два прототипа. Писатели часто наделяют своих героев чертами нескольких реальных людей: запихивают в персонажа две или три личности. Здесь, конечно, должно быть определенное родство характеров, не полное тождество, но дополняющее сходство, часто совершенно неожиданное. Очкастый интеллектуал и модный торчок могут напоминать друг друга какими-то манерами, жестами, стилем. Так мой Заратустрица списан с покойного Саши, того самого, который сопровождал меня в смазочных приключениях, и с Великого Композитора – этот всё ещё жив. Саша не умер даже, а соскользнул в чёрную лыжную мазь – она его и поглотила без остатка. Сначала растворилась душа, потом тело. А могила Саши провалилась в чернозём вместе с крестом. Родственники пытались её восстанавливать, но всё бесполезно: через пару месяцев на лице кладбища снова образовывалась ямочка. Геологическая экспертиза показала, что под Сашей находятся какие-то подземные полости. После того незабываемого рейда мой друг пожил ещё год, на протяжении которого мы без устали варили волшебное молоко из волшебной крапивы, делали волшебное масло. Я даже продал знакомым несколько пакетиков крапивы. – Это был весьма опрометчивый поступок, совершённый вопреки криминальным понятиям, согласно которым я должен был отдать часть дохода в «котёл». Вскоре местные гопники как-то узнали о сделке и стали меня преследовать, требуя заплатить штраф. Однажды за мной и Сашей по главному проспекту города гналась целая свора чумазой шпаны, вооружённая ножами. Затем выяснилось, что сами эти гопники перешли дорогу местному авторитету, а потому дело получилось уладить.
Когда Сашу поглотила чёрная мазь, мне шестнадцати ещё не исполнилось, но я сам уже несколько раз чуть не умер, перепив молока из волшебной крапивы. Мы его кружками заливали в себя, хотя половина стаканчика сваливала с ног бывалого торчка. Однажды я попрощался с жизнью, когда моё сердце разогналось до двухсот ударов, артериальное давление становилось всё менее совместимо с жизнью, а температура поднялась до 40 градусов. Я поклялся, что никогда больше не стану приближаться ни к лыжной крапиве, ни к волшебной мази. Кроме того, к тому времени я уже занялся буддийской философией, вегетарианством и йогой, больше не ходил в клубы. Но теперь в деревне, обдумывая планы на будущее, блуждая по живописным окрестностям, я стал всё чаще встречать на своём пути зелёную даму, повелительницу моих пубертатных снов.
