Иоанн, как только вселился в мои кирпичные апартаменты, тут же предался инженерии. Он мог рассчитать, сколько спичек выдержит лапка саранчи, если параллельная опора будет находиться под прямым углом к толстой мышце. Иоанн задумал воздвигнуть деревянную конструкцию. Вообще-то, как человек церковный, он решил построить купол, но не совсем купол, а его каркас, причём конструкцию эту можно было собирать разными способами и двигать с места на место: в ней наличествовала система полатей для въезжих гостей, система полок для вещей, лесенки, передвижные панели. Иоанн закупил доски, саморезы и принялся за работу, хотя нашу коммуналку должны были расселить со дня на день. Местные жильцы сидели на чемоданах, радостно готовясь к переезду в спальные отходы жизни, в архитектурную канализацию, где им нашлось законное место, а мы воздвигали Каркас. Днём пилили, рубили, винтили, а ночью я стучал по клавишам, сочиняя статьи для Организации. Карлик-кришнаит, помучившись в Петербурге с барабаном, так и не смог найти работу, и ему пришлось вернуться в Новосибирск, но перед отъездом он ещё успел разбить чайник, сорвать моё свидание и обратиться в ислам —
Как ни странно, эта история связана с Зимним дворцом.
Поэтесса Евгения Циркуль служила во дворце экскурсоводом и знала не только биографии мумий. Это был синий чулок с признаками туберкулёза. Она водила меня по лабиринтам дворца и пускала в отсеки, куда мог попасть не каждый смертный, например, в столовую Эрмитажа, где кормили за гроши. В тот день мы слушали Брамса в концертном зале Зимнего дворца, и вдруг Циркуль стала демонстрировать эротическую симпатию, хотя наш роман давно уже захлебнулся интеллигентской рефлексией, не успев начаться. Мы решили покинуть Эрмитаж и отправиться в мой недостроенный саркофаг, в Трактир, а до него было рукой подать. В комнате Евгения принялась было заламывать руки, читать стихи Элиота, но я успел предотвратить кромешный декаданс и повалил её на матрас, который остался от кровати (каркас по моей просьбе Иоанн переделал в книжные полки). И в ту минуту, когда я весьма основательно взялся за её небритые ножки, в комнату вошел карлик-кришнаит, уже обращённый в религию Пророка. Он тотчас объявил нам, не вполне одетым, джихад и отчалил в Новосибирск, на прощание ударяя в барабан.
Надо было подыскивать нового жильца, чтобы не платить лишних денег, а тут ещё Иоанн собрался провести пару месяцев на Соловках. Что делать? Пришлось вызывать из Тулы Сапожника. «Какой же ты гад, Заньковский!» – сказал мне Сапожник по телефону, поняв, что я снова приглашаю его из-за денег. Он приехал через пару дней, а я отправился в Москву, получив от Организации долгожданное пригласительное письмо.
Организация
