Миф и его смысл полностью

Но никому не захочется взять и съесть яблоко с картины Сезанна. Он постигал форму фрукта, а не пытался его продать (здесь речь не идет о желании купить картину). Порнографичность побуждает вас так или иначе употребить изображенный на ней объект.

Искусство, имеющее кинетический эффект, перемещает вас к объекту или от объекта во внешнем пространстве. А истинное искусство открывает путь к осознанию формы и природы вашего бытия – именно поэтому оно приковывает внимание. Оно перекликается с вашим внутренним миром, в то время как «порнографическое» и «дидактическое» искусство отражают связь с тем, что вас окружает. Испытав эстетический ступор, вы не перемещаетесь во внешнем пространстве, вы поглощены внутренним переживанием. Так что в некотором смысле это метафора. Можно сказать, что метафора – это объект искусства, который открывает вам двери во внутреннюю жизнь.

Коммерческое искусство – продающее визуальные образы, или джойсовская порнография, – в наши дни процветает. Оно позволяет оплачивать счета и получать прибыль. Считаете ли вы, что творческая личность может преуспеть и в истинном, и в ложном – «порнографическом» – искусстве?

Я не утверждаю, что истинный художник не способен создавать порнографию. Она найдется в секретных архивах любой творческой личности. Такие работы – прекрасный способ выплеснуть все это из себя, но они не становятся венцом творчества.

К тому же ваше восприятие того или иного объекта может отличаться от восприятия его автора. Возьмем, к примеру, триптих Иеронима Босха «Сад земных наслаждений». Это чисто мифологический образ. То, что смущает вас, было для него и его современников привычным явлением.

Истинное искусство побуждает нас обратить взор внутрь себя.

Оно воздействует на нас двумя способами. Есть работы, обращенные в первую очередь к интеллекту, они отражают наши суждения и моральные устремления. И есть искусство трагедии, которое, как пишет Аристотель в своей «Поэтике», перечеркивает человека приземленного и открывает разум для нуминозности – интенсивного переживания таинственного и устрашающего божественного присутствия. Именно это подразумевает термин «катарсис». Аристотелевский катарсис – это «очищение» разума от приземленных страхов и желаний. Чтобы достичь его, нужно открыть сердце и одновременно испытать гуманистическую жалость и метафизический ужас, которые приводят к надличностному чувству сострадания.

Джеймс Джойс великолепно раскрыл эту тему в романе «Портрет художника в юности». Там он заявляет, что «кинетические» эмоции, побуждающие человека либо чего-то желать, либо ненавидеть и бояться, стираются и возносятся на уровень Трагедии – царства «статичных» эмоций: жалости (отождествления себя с чьими-то страданиями и соучастия в них) и ужаса (осознания тайной причины чьей-то безутешной скорби). Жалость и ужас статичны, они вызывают ступор разума при осознании природы временного бытия. С этим ничего нельзя поделать, а значит, нет смысла ничего предпринимать. Все приземленные действия, основанные на страхе и желании, аннулируются за бесполезностью.

Важно отметить, что Будда, медитировавший в так называемом Неподвижном месте у подножия Древа Просветления, преодолел желание и страх – две эмоции, управляющие жизнью. Там он был искушаем божеством, которое внушает человеку сначала желание (кама) обладать благами этого мира, а затем страх (мара) потерять их после смерти. Это божество управляло всеми живыми существами. Но Будда, «Пробужденный», был непоколебим.

По мнению Джойса, только художник, столь же равнодушный к непреодолимым желаниям и страхам, может увидеть истинный облик всего сущего в этом мире.

Сезанн сказал: «Искусство – это гармония, параллельная природе». Оно приоткрывает завесу над исконным балансом естественных сил и взаимоотношений. Природа находится как снаружи, так и внутри нас. Искусство подобно рентгеновскому снимку. Оно показывает внутреннее зерно и структуру природы. При виде шедевра ваша внутренняя природа испытывает восхищение и впадает в эстетический ступор.

Еще студентом Парижского университета я познакомился с великим скульптором Антуаном Бурделем, ставшим мне и учителем, и другом. Помню, как он говорил своим ученикам: «L’art fait ressortir les grandes lignes de la nature» – «Искусство отражает величественные черты природы». Эти величественные черты неразрывно связаны со смертью, страданием и печалью. Истинный художник видит, принимает и разделяет все это, освободившись от страха и желания. А мифология переносит нас с эстетического уровня к осознанию трансцендентности.

Искусство – это послание вам от вашего бытия.