Сэм взял стул, поставил его перед Рут и сказал: «Ну что ж, садись». Затем он попросил двух сильных мужчин поднять Рут и перенести ее на другой стул на сцене, а на стул, на котором раньше сидела Рут, положить большую корягу. Сэм повернулся к Рут и сказал: «Итак, ты – Бог, а это – Рут. Скажи ей, почему ты так с ней поступил». Рут пыталась говорить от лица Бога, а Сэм пристально смотрел на нее. Далее он велел мужчинам подойти, отнести ее вниз, усадить на первый стул, а на стул на сцене водрузить корягу, которая теперь изображала Бога. «Скажи Богу, который так с тобой поступил, все, что ты о нем думаешь», – велел Сэм. И Рут начала говорить. Через какое-то время Сэм прервал ее: «Рут, я не слышал от тебя более честных слов, но ты ни капельки не веришь в сказанное».
Настала моя очередь действовать. Я, за всю жизнь страдавший разве что от ноющего зуба, начал беседовать с женщиной, которой было по-настоящему больно.
– Значит, Бог, который, по твоему мнению, сотворил это с тобой, вовсе ни при чем? – произнес я.
– Да. Тот Бог ушел, – проговорила Рут.
– Куда уходит Бог, уходя? – спросил я.
– Сюда, – ответила Рут и указала на себя.
– Так кто сотворил это с тобой? – спросил я.
– Я сама, – ответила Рут.
Собравшись с силами, я произнес:
–Ты должна понимать, что твоя жизнь – это исполнение
Так вот, неважно, прав я был или нет. Важно, что произошло с той женщиной. Она перестала бояться. Она избавилась от чувства вины. Ее жизнь и ее состояние стали ей в радость. Я сказал ей: «Отрицая свое состояние, ты отрицаешь свою жизнь, потому что именно твоя боль и страдания превратили тебя в столь прекрасного человека. Ты сама выбрала боль своим наставником».
Позже Рут узнала, что ее мать прямо перед родами увидела во сне, как она производит на свет чудовище. И это стало сценарием жизни Рут.
То, что я сейчас говорю, очень важно. Ориентация вашего разума, принятие своей жизни – это аффирмация, о которой писал Ницше. Рут время от времени звонит мне и говорит: «Благодарю, о, благодарю! Моя жизнь прекрасна!» И это правда.
Нет такой боли, которую не смогла бы поглотить жизнь, если вы приняли ее. Признаюсь, беседуя с Рут, я отчитывал себя: «Как ты смеешь, черт побери, говорить такое?» Это было похоже на некий акт насилия. Но это сработало. Я поступил правильно. Я знал это, потому что читал Ницше и понял ценность принятия всего, что дается человеку.
Если у человека нет возможности посетить семинар или центр личностного роста, если рядом нет таких наставников, как Сэм Кин или Джозеф Кэмпбелл, что можно сделать, чтобы активировать этот уровень воображения?
Спасение для современных людей – в творческой деятельности (неважно какой), которая становится все более значимой по мере того, как человек справляется со все новыми и новыми трудностями, совершенствуясь в своем искусстве. И тогда активное творческое занятие становится средством выражения либидо.
Вы можете интересоваться историей искусств, и вдруг в один прекрасный день какой-то шедевр захватывает вас и вы буквально преображаетесь. Или возьмем, к примеру, музыку. В определенном возрасте вас увлекает то или иное произведение, оно поглощает вас, становится частью вашей жизни, а потом это проходит и вы переключаетесь на что-то другое. Помню, как в восемнадцать лет я впервые услышал «Шехерезаду» Римского-Корсакова. Боже мой! Это было потрясающе! А сейчас я не могу слушать эту сюиту.
Искусство есть обращение к внутренней возможности получить некий опыт. И начать развиваться. Не бросайте музыку, и вскоре вы будете слушать Скарлатти и Баха. А затем обратитесь к индуистским мотивам с их
Вы говорите о личном опыте, получить который может каждый человек, но также особо выделяете деятелей искусств. В книге «Внутренние пределы космического пространства» (
