– Практически все. Много было деятелей культуры, крупной промышленности, преподавателей вузов.
– Были ли среди масонов работники КГБ?
– Ни одного! Несмотря на все усилия, нам так и не удалось их завербовать».
И далее: «Начиная с конца 80-х годов наше влияние на высших чиновников области было абсолютным, так как большинство из них к тому времени были масонами» [238; с. 110–111].
О том, что в 60-70-е годы масонские ложи действовали в СССР, я скажу в разделах «Сионистское “подполье” в СССР» и «Солженицын и масонство».
Мастер говорит, что в ложах не было ни одного работника КГБ, хотя усилия по их вербовке и предпринимались. Бесспорно, о попытках их вербовки они докладывали в Москву, но, видимо, оттуда приходил запрет на вступление. Почему, ведь, вступив в ложи (которые подчинялись иностранцам, так как патенты давали западные ложи), чекисты могли бы их контролировать?
Вот этого контроля Андропов и руководство КГБ и не хотело допустить. Ведь на местах работали, в основном, патриоты страны и, увидев,
Одним из способов воровства денег и ресурсов у государства, а, фактически – у народа, стала теневая экономика, т. е. хозяйственная деятельность, от которой государство ничего не получало. Фактически это было частное предпринимательство, запрещённое в СССР. Но «запрещённое» для народа, но не для «своих». Именно из теневой экономики выросли горбачёвские кооператоры, а затем – и «олигархи».
Как могла появиться такая экономика, ведь чиновники – назначенные государством – должны были думать о развитии «белой» экономики, а они заботились о развитии «серой»?
Отмечу, что под «номенклатурой» я понимаю не всех чиновников Союза, а только относительно небольшую группу, как правило, высших партийных и государственных чиновников. Существовали «Списки руководящих работников», утверждённые Политбюро. Эти списки носили гриф «Для служебного пользования». У высшей номенклатуры был и «отличительный признак» – телефоны («вертушки») АТС-1 и АТС-2 – телефоны спецсвязи.
Во время войны советская экономика была фактически полностью разрушена и в 40-50-е годы сталинские экономисты, и лично Сталин, создали принципиально новую экономику, целью которой было добиться в недалёком будущем процветания. Но это «будущее» надо было ещё построить.
Но первые секретари и директоры хотели жить не хорошо, а очень хорошо, как западные миллионеры. А для этого надо было создать «капитализм для избранных». Но как? Ведь убеждённые коммунисты и патриоты, которые вступили в партию на войне, могли обвинить их в перерождении, и всё это могло плохо кончиться для власти номенклатуры.
Тогда и возникла идея создания параллельной экономики. Теневые, фактически частные, предприятия создавались так. Они создавались под крышей государственного предприятия (завода). Администрация предприятия служила крышей. Государственное предприятие производит плановые товары. А, параллельно с этими товарами, то же самое предприятие производит товары, не учтённые ни в одних документах, т. н. «левые» товары. Ускорила создание теневиков косыгинская реформа – см. далее.
Таких «левых» цехов было десятки тысяч, в основном в Москве и области, Одессе, Тбилиси и по всей Грузии, Риге, Ташкенте, на Ставрополье. В дальнейшем эти «левые» товары распределялись по «своим» магазинам. Директора магазинов имели с «левого» товара проценты.
На частных производственных базах из государственных материалов (т. е. за них теневики не платили) в частных целях выпускались товары, являвшиеся в те годы дефицитными. Обувь, одежда, пластинки с записями советских и зарубежных певцов и т. п. выпускались не единицами, а в промышленных масштабах. Стали появляться фамильные кланы с многомиллионными состояниями, под контролем которых были десятки предприятий – формально – государственных [353; с. 42]. Оборот теневиков составлял почти 70 млрд рублей в год (почти 40 % всей экономики СССР).
Конечно, цеховики не работали на свой страх и риск – это только в фильмах они боялись ОБХСС. Это была централизованная экономика, прибыль от которой шла наверх. Эту связь, вплоть до ЦК и Совмина, можно проиллюстрировать таким примером.
