Миф о «застое» полностью

Именно тогда резко обострились отношения с бывшими союзниками. За всеми посольствами было усилено наблюдение и любой контакт советского гражданина с иностранцами фиксировался – и мог привести к неприятным последствиям. Кроме одного случая: когда эти контакты были санкционированы органами. Другими словами, весь обслуживающий персонал посольств были либо сотрудниками КГБ, либо информаторами. И в этом нет ничего странного – такова общемировая практика.

Поэтому враньё Луи, что он, мол, сидел за общение с иностранцами, шито белыми нитками, но тогда, когда информации о работе ни то, что «органов» – вообще аппарата управления СССР – не было никакой – сходило.

Эту ложь поддерживает и генерал КГБ Вячеслав Кеворков: «Оставшись мальчишкой в военные годы круглым сиротой, он в 14 лет попытался выжить, прислуживая в различных иностранных диппредставительствах в Москве, за что в 15 лет был арестован и осуждён на 25 лет концлагерей» [ «Совершенно секретно», 1998, № 10].

Итак, Луи был арестован в 1947 г., будучи студентом. Значит, Луи происходил вовсе не из семьи репрессированных, так как сыну «врагов народа» высшее образование не полагалось. Зачем Луи врал? Затем, чтобы придать себе вес среди диссидентов – мол, жертва кровавого режима…

Среди «творческой интеллигенции» и «диссидентов» Луи распространял о себе слухи. Мол, Луи после войны сел за анекдот; встречается и упоминание, что отсиживал он за своих родителей (!); есть версия, что он сел не за «политику», а за фарцовку и спекуляцию и не в 1947-м, а в начале 1950-х… Обилие версий – это характерный признак легендирования агента. Показательно, что никто и нигде не указал главного: по какой именно статье УК он сидел и сколько.

Но почему-то никто из «вспоминателей» о Луи не догадался, почему он не говорит номер статьи и срок. Пишут только, что он был стукачом. А ведь товарищ мог быть командирован в лагерь в рамках той или иной оперативной разработки. То есть в одной зоне он стучал под прикрытием одной легенды, в другой – под другой. Соответственно, и имена, под которыми он садился, и сроки, и статьи – были разными.

То, что Луи был «своим человеком», говорит и то, что он вернулся в Москву, а не за 101-й километр, как прочие. Более того, после лагеря не был ограничен в правах, а сразу стал корреспондентом шведских и английских газет. Был официально аккредитован при МИДе. Напомню: в СССР не было журналистов – граждан СССР, которые бы работали в иностранных газетах. Ясно, что Луи устроился туда на работу не без помощи органов. Такой вывод делают все его биографы.

Но! Не мог тот же Семичастный или Андропов просто так позвонить в корпункт Evening News и попросить устроить туда своего человека! Ведь сразу стало бы ясно, что Луи – агент КГБ.

Отсюда можно сделать только один вывод: Луи был устроен на работу в иностранные – и не просто иностранные, а из стран НАТО – газеты по согласованию КГБ и их разведорганов. Понятно, что далеко не весь КГБ знал о существовании Луи – как и далеко не всё ЦРУ или СИС. То есть опять мы видим «рукопожатие на орбите», а «холодная война» – для граждан Запада и Востока.

И вот, выйдя из лагеря в 50-х, Луи решил жениться. На ком же? Да на дочери английского миллионера. Напомню, в СССР все женились на англичанках… А англичанки мечтали выйти за русского уголовника…

По одной версии, жену звали Дженнифер Стэтхэм, по другой – Дженнифер Маргарет. Кто она была такая, как появилась в Москве и каким образом экс-зэк сумел выйти на неё – неизвестно. Сам Луи говорил, что познакомился с ней в Большом театре. Ага, и она сразу согласилась… Ведь ежу понятно, что их «подвели» друг к другу их кураторы из КГБ и СИС. Ну а дальше уж вышло так, как вышло: полюбили друг друга – и женились. С пользой для кураторов.

И стал Луи человеком, через которого сливали на Запад – нет, не секреты ВПК – а нужную информацию политического характера. И стал «Виктор» («победитель» в переводе) советским миллионером – только не подпольным цеховиком, а вполне официальным. КГБ ему обеспечил хорошую жизнь – дача в Баковке с бассейном и библиотекой, квартиры в высотном доме на Котельнической набережной и на Ленинском проспекте, и дом в Лондоне. А около дачи стояла машина КГБ – они охраняли (или следили?) дом.

И снова вопрос: а только ли из КГБ Луи получал зарплату? Увы, сегодня это не известно. Но я не удивлюсь, если выясниться, что Луи передавал информацию и нам – и им. Им – выгодную нам, а нам – выгодную им. И на основании сведений «от Луи» правители принимали решения. Выгодные – кому? Так на кого работал Луи? Вспомните об Азефе – так и не известно, как его звали и на кого он в действительности работал.

(См. книгу «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России», гл. 6, раздел «На кого работал Азеф».)

В Баковке его соседкой была министр культуры Е. Фурцева [298; с. 241].