Стремление Королева к большей власти тоже уходило корнями в сталинский период. В конце 1940-х годов главные конструкторы, такие как Королев и Глушко, отчитывались напрямую перед заместителем председателя Специального комитета по реактивной технике Устиновым, а тот, в свою очередь, докладывал Сталину. Беря приоритетные проекты под свой личный контроль, Сталин создал управленческую структуру, действовавшую в обход множества уровней бюрократии, которые отдаляли его от людей, непосредственно работающих над этими проектами. Это «прямое подчинение» высшему руководству давало главным конструкторам очевидное преимущество перед их непосредственными министерскими начальниками и помогало справляться с давлением со стороны бюрократии. Поэтому в памяти инженеров-ракетчиков о сталинской эпохе образовался фантом идеального верховного лидера – всезнающего, вездесущего, благосклонного и бесконечно могущественного. В их восприятии власть была атрибутом конкретных индивидов, а не бюрократических систем.
Королев был убежден в эффективности метода «прямого подчинения» в управлении и воспроизвел его в собственном конструкторском бюро. На каждый большой проект, будь то новая ракета или новый космический аппарат, он назначал так называемого ведущего конструктора, который следил за динамикой производства всех компонентов и их сборки, невзирая на границы подразделений. Ведущий конструктор докладывал напрямую Главному и фактически служил его доверенным лицом. Как вспоминал один из таких конструкторов, Королев «поднимал авторитет ведущих конструкторов, подкрепляя его своим собственным авторитетом. Ведущего конструктора на предприятии называли „глаза и уши Главного конструктора“ или „маленький Главный конструктор“. Королев от всех требовал уважения к ведущему конструктору. Доверие большое, оправдывать его было непросто. Надо было много работать, много знать, где что делается, в каком состоянии, вплоть до последней детали…»204
Как показала историк Сюзанна Шаттенберг, после хрущевского разоблачения культа личности снизу все чаще раздавалась критика самого сталинского авторитарного стиля управления. Управленцев из сталинской эпохи начали называть «маленькими сталиными» и писать на них жалобы властям. Один из таких доносов был направлен против самого Устинова, тогда министра вооружений. Его недовольные подчиненные докладывали:
Министр т. Устинов, видимо, считает, что наилучший метод руководства – деспотизм. …Зал заседания коллегии исполняет функции лобного места при Иване Грозном, ни о какой коллегиальности в решении вопросов не может быть и речи, т.к. все члены коллегии напуганы и приучены к тому, чтобы голосовать за то решение, которое примет «САМ». Упаси боже попасть к Устинову в немилость, самый способный человек будет уничтожен205.
Какой бы преувеличенной ни была эта характеристика, она описывает устиновский прямой и напористый стиль управления, нацеленный на преодоление бюрократической волокиты и доведение дела до конца. Подозревая, что руководители среднего звена могут скрывать от него истинное положение дел, Устинов без предупреждения приезжал на заводы, заходил с черного входа и осматривал цеха206. Королев тоже часто посещал производственные площадки с внезапной проверкой, быстро определяя виноватых, вынося выговоры и отдавая приказы. Его ведущие конструкторы почти круглосуточно были на производстве, осуществляя его идеал постоянного контроля. Подобно пресловутым «маленьким сталиным», королёвские «маленькие Главные конструкторы» воплощали собой идею всезнающей и вездесущей власти, которую инженеры-ракетчики ассоциировали со сталинской эпохой.
По словам Полли Джонс, в хрущевский период «сами идеи стабильности, контроля и авторитета были поставлены под вопрос»207. Именно понятия контроля и авторитета сформировали в сталинскую эпоху профессиональную культуру инженеров-ракетчиков. С точки зрения инженеров, при Хрущеве эти ценности оказались подорваны нестабильностью и необдуманными реформами, поэтому они обратились к проверенным техникам управления из прошлого: налаживанию профессиональных сетей связей, личной ответственности и непосредственному контролю через «прямое подчинение».
При подготовке к запуску первого пилотируемого аппарата «Восток» во всей системе был лишь один элемент, недоступный для эффективного контроля космических инженеров. Этим элементом был сам космонавт.
