Предварительное планирование деятельности космонавта не оставляло ему никакой возможности для маневра. Если задание было закончено до указанного времени, космонавтам не разрешали начинать следующее задание раньше, чем определено в графике. Это часто приводило к простоям, потере ценного времени для наблюдений и растрате ограниченных ресурсов. В 1982 году, во время семимесячного пребывания на станции «Салют-7», Анатолий Березовой и Валентин Лебедев нередко предпочитали проводить самые интересные эксперименты в выходные, потому что в эти дни они могли работать в своем темпе, не тратя время на ожидание инструкций с Земли300.
В подготовке космонавтов в основном участвовали специалисты из области авиационной психологии, и они рассматривали деятельность космонавта в тех же терминах, что и пилотирование. Они подчеркивали, что типы деятельности космонавтов и летчиков имели ряд общих черт: 1) «непрерывность деятельности» – постоянное участие в управлении в наиболее ответственные периоды полета, даже при наличии автопилота; 2) «обязательный или принудительный порядок работы» – недопустимость перестановки операций, строгое соблюдение длительности каждой операции; 3) «дефицит времени» – наличие лимита времени на большинство операций в полете, а также на прием и переработку информации от наземных и бортовых систем; 4) «надставленность функций» – опосредование речи и слуха с помощью радио, зрения – с помощью оптики и т.д.301
Влияние психологов внутри космической программы было весьма ограниченным, и к их советам прислушивались избирательно. Конструкторы приняли идею «обязательного или принудительного порядка работы», поскольку она хорошо соответствовала их взглядам на необходимость автоматизации операций. Однако они скептически отнеслись к предложенным параллелям между пилотированием самолета и космонавтикой. Черток писал: «Мы – инженеры, проектировавшие систему управления, считали, что управлять космическим кораблем гораздо проще, чем самолетом. Все процессы во времени более растянуты, есть возможность подумать. В штопор корабль не сорвется, и если запланировано включение тормозного двигателя, то по законам небесной механики корабль со своей орбиты никуда не денется»302.
Конструкторы не только отрицали значимость «дефицита времени», но и пренебрегали принципом непрерывности деятельности. Они предпочитали держать экипаж в «холодном» резерве – пассивном наблюдении за действиями автоматический системы управления. Лишь в случае, если автоматическая система давала сбой, экипажу разрешалось перейти к ручному управлению. Космонавты жаловались, что пребывание в холодном резерве фактически исключало их из контура управления. Без регулярного участия в операциях управления экипажу в экстренной ситуации было очень трудно переключиться с пассивного наблюдения на активное управление303.
Космические психологи описывали будущего космонавта как «человека с большим самообладанием, с высокоразвитым чувством самоконтроля, умеющего четко мыслить и действовать в условиях еще не прояснившейся ситуации»304. Чтобы подготовить космонавтов психологически к опасностям полета в космос, их отправляли летать на вертолетах и самолетах с высокими летными характеристиками, прыгать с парашютом и покидать подводную лодку через торпедный отсек. Такие опасные для жизни упражнения должны были воспроизвести уровень эмоционального напряжения, свойственный для космического полета305. После 1963 года, когда советские конструкторы освоили технологию мягкой посадки, прыжки с парашютом перестали быть обязательным для космонавтов навыком. Однако, несмотря на периодические травмы, включая переломы ног, это упражнение было оставлено в программе подготовки как средство «формирования структуры психики космонавта как оператора опасной профессии»306. Тренировка космонавта была основана на принципе «безопасность полета через „опасность“ подготовки»307.
Особое внимание в подготовке было уделено психической устойчивости в условиях наличия разных раздражающих факторов. Будущий космонавт, утверждали космические психологи, должен «даже при наличии в эфире посторонних сигналов, в том числе и речевых, уметь „отфильтровывать“ сигналы, обращенные к нему»308. Космонавтов тренировали управлять движением космического аппарата и держать под контролем восемь бортовых систем, одновременно отвлекаясь на непрерывные вопросы о показаниях приборов309. Гагарина выбрали для первого пилотируемого полета именно благодаря его отличному владению этими навыками. Согласно полученной им официальной характеристике, он «показал высокую точность при выполнении различных экспериментально-психологических заданий» и «высокую помехоустойчивость при воздействии внезапных и сильных раздражителей», а также «умение владеть собой в различных неожиданных ситуациях»310.
