На медосмотре врачи поставили на тело Гагарина одиннадцать датчиков, от груди до ног379.
РАССКАЗ ВРАЧА
Интервью с Адой Котовской, старшим физиологом Института авиационной медицины
Волновался ли Юрий перед стартом? Да! Во время последней проверки датчиков и наших рекомендаций Юрий был молчалив, сосредоточен и очень серьезен. Изредка он напевал куплеты из популярных тогда песен, но больше молчал. За четыре часа до старта (есть у меня снятая ЭКГ) было видно, что Юра волнуется. Да кто бы не волновался! Просто он умел сдерживать свои эмоции380.
7.15–8.45 (90 мин.): одевание скафандра и проверка
8.45–9.00 (15 мин.): выезд на старт
РАССКАЗ ГЕНЕРАЛА
Дневник генерал-лейтенанта Николая Каманина
Намеченный порядок удалось соблюсти с трудом. Выйдя из автобуса, Юра и его товарищи немного расчувствовались и начали обниматься и целоваться. Вместо пожелания счастливого пути некоторые прощались и даже плакали – пришлось почти силой вырывать космонавта из объятий провожающих381.
Олег Ивановский и ведущий инженер Федор Востоков сопроводили Гагарина на лифте до самого верха ракеты и помогли ему залезть в кабину. Они уже собрались закрывать люк, как Ивановский вдруг обратился к Гагарину.
РАССКАЗ ИНЖЕНЕРА
Воспоминания Олега Ивановского, ведущего конструктора корабля «Восток»
– Юра… а эти три цифры на замке, – я кивнул на конверт, – 1, 2, 5… понял? Это по секрету.
– Да уж будет тебе – «по секрету». Без них обойдемся. А ты опоздал.
– Как так?
–А мне еще вчера их Галлай сказал,– и улыбается подмигивая382.
Когда люк был закрыт, индикаторная панель на пункте управления показала, что одна из электрических клемм на люке не замкнулась, что могло привести к разгерметизации кабины. Открытие и повторное закрытие люка заняло почти тридцать минут. После этого времени на прощание уже не осталось.
Гагарин занял свое место в кабине за два часа до старта. Каманин и медперсонал пытались убедить инженеров сократить время ожидания до полутора часов, но цикл подготовки ракеты и космического аппарата сократить не удалось383. Незапланированные процедуры вроде повторного закрытия люка пришлось втискивать в уже имеющийся плотный график.
Каманин, Королев и главный оператор связи с экипажем Павел Попович говорили с Гагариным по радио до последней минуты, чтобы помочь ему избавиться от беспокойства в томительные часы ожидания старта. У Гагарина был позывной «Кедр»; наземные коротковолновые станции управления имели свои позывные: «Заря 1» на космодроме Тюратам в Казахстане, «Заря 2» на станции Колпашево в Сибири и «Заря 3» на станции Елизово на Дальнем Востоке; станции в ультракоротком диапазоне (УКВ) использовали позывной «Весна». В эфире нельзя было произносить никаких имен, кроме имени космонавта. Королев и Каманин носили кодовые имена «Двадцатый» и «Тридцать третий».
