Неприятная раскрутка должна была скоро прекратиться: планировалось, что в течение минуты спускаемый аппарат Гагарина отделится от приборного отсека, в котором находились рулевые сопла427. Но разделения не произошло. Две секции космического аппарата оставались связанными друг с другом и продолжали бешено вращаться. Это представляло серьезную опасность. Только одна сторона спускаемого аппарата имела теплозащитное покрытие от сильного нагрева при входе в атмосферу. Необходимо было немедленно отделить и стабилизировать спускаемый аппарат, чтобы он повернулся своим тепловым щитом навстречу волне раскаленного воздуха. Раскручивающийся «Восток» быстро приближался к более плотному слою атмосферы, в котором трение начнет прожигать покрытие. В техническом описании «Востока» инженеры предупреждали, что в случае подобной аварии «спасение пилота практически невозможно»428.
РАССКАЗ КОСМОНАВТА
Доклад Гагарина на заседании Государственной комиссии,
13 апреля 1961 г.
Я ждал разделения [спускаемого аппарата и приборного отсека]. Разделения нет. Я знал, что по расчету это должно было произойти через 10–12сек. после выключения ТДУ… По моим ощущениям, больше прошло времени, но разделения нет… «Кордебалет» продолжается. Я решил, что тут не все в порядке. Засек по часам время. Прошло минуты две, а разделения нет. Доложил по КВ-каналу, что ТДУ сработало нормально. Прикинул, что все-таки сяду нормально, так как тысяч 6 есть до Советского Союза, да Советский Союз тысяч 8км, значит, до Дальнего Востока где-нибудь сяду. «Шум» не стал поднимать. По телефону доложил, что
Гагарин никак не мог вмешаться в процедуру разделения и вынужден был полностью полагаться на автоматику. Он знал, что в системе автоматического управления был предусмотрен запасной вариант: панель термодатчиков на приборном отсеке даст сигнал на разделение, когда космический аппарат начнет нагреваться при входе в атмосферу. Этот резервный сигнал был предусмотрен для аварийного спуска в случае отказа ракеты-носителя незадолго до выхода на орбиту430. В итоге разделение произошло в 10:36, на целых девять минут позже расчетного времени.
Инженеры из бюро Королева до сих пор не могут договориться о точной последовательности событий. В итоговом отчете, выпущенном в мае 1961 года, написано, что спускаемый аппарат, вероятно, был отделен «системой аварийного разделения – [по сигналу] от термодатчиков»431. Некоторые специалисты до сих пор поддерживают эту версию, утверждая, что, поскольку команда на выключение тормозного двигателя не была выдана, вся последовательность команд при спуске была прервана и команда на разделение также не была подана. Термодатчик выдал резервный сигнал на разделение только спустя девять минут. У этого объяснения есть один изъян: разделение произошло на высоте 148–170 километров, в то время как термодатчики подавали сигнал на гораздо более низкой высоте, 100–110 километров432. Другие инженеры настаивают на том, что девятиминутный промежуток между выключением тормозного двигателя и разделением был предусмотрен стандартной командной цепочкой и что сигнал был подан своевременно по циклограмме программно-временного устройства, а не термодатчиками. Замешательство Гагарина объясняется «использованием механических часов» и «возбужденным состоянием космонавта»433.
Тем не менее эта заминка была неожиданностью не только для Гагарина, но и для самого Королева. Слушая отчетный доклад Гагарина, он отметил в записной книжке: «разделение прошло 10ч. 25мин. 57сек. (расчет), 10ч. 35 минут (фактическое). В чем дело?!»434 И хотя инженеры расходятся в комментариях о причине технических проблем, они в один голос отрицают, что возникла какая-либо аварийная ситуация. В официальной истории конструкторского бюро Королева, вышедшей в 1996 году, излагается версия, будто Гагарин допустил ошибку в своем отчетном докладе435.
