ОФИЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ
«Досье о первом полете в космос гражданина СССР Юрия Алексеевича Гагарина», представленное в Международную авиационную федерацию
Дело о рекордах первого космического полета гражданина СССР Юрия Алексеевича Гагарина. Акт о приземлении корабля-спутника «Восток» 12 апреля 1961 года.
Я, нижеподписавшийся, спортивный комиссар Центрального аэроклуба СССР имени В. П. Чкалова БОРИСЕНКО Иван Григорьевич, свидетельствую, что 12 апреля 1961 г. в 10 часов 55 минут московского времени в районе села Смеловка Терновского района Саратовской области приземлился космический корабль-спутник «Восток» с летчиком-космонавтом Гагариным Юрием Алексеевичем.
Корабль-спутник имел опознавательные знаки «СССР – ВОСТОК»450.
Три месяца спустя, 18 июля 1961 года, ФАИ утвердила рекорды Гагарина, несмотря на широко распространенные сомнения в правдивости официальной версии451. Подозрения разжигали опубликованные свидетельства очевидцев, а также слова самого Гагарина в интервью, напечатанном 15 апреля: «Я ощутил крепкие стропы – и запел!»452 В тот же день на пресс-конференции Гагарину задали вопрос о способе его приземления. В ответ он настаивал, что «пилот находился в кабине»453. В дальнейшем, выступая публично, Гагарин старался не лгать в явной форме о своем приземлении, но и не говорил всей правды. Он просто осторожно избегал этой темы. Информация о том, что Гагарин приземлился на личном парашюте отдельно от спускаемого аппарата, оставалась тайной в течение десяти лет454.
Астроном Алла Масевич, работавшая цензором советских публикаций на темы космоса, очевидно, не знала о секретном статусе обстоятельств приземления и разрешила публикацию разглашающих эти детали газетных сообщений. В результате ее освободили от цензорских обязанностей, и отслеживание прессы было поручено заместителю директора Научно-исследовательского института №4 Юрию Мозжорину, который должен был предотвратить дальнейшие утечки информации455. Вскоре Мозжорин был назначен директором Научно-исследовательского института № 88, и цензура всех публикаций о космической программе стала официальным заданием этого института.
На следующий день после приземления Гагарин выступил на заседании Государственной комиссии с секретным докладом и ответил на вопросы инженеров, врачей и других специалистов. Основной вопрос касался его психологического равновесия, состояния здоровья и работоспособности. Гагарин понимал, что любое, самое малое действие, совершенное им на орбите, служило тестом для будущих возможностей работы космонавтов. Доказав свою способность выполнять различные операции, Гагарин открывал путь для более длительных космических полетов в будущем.
